Свежее решение

— Извращение — вот как, — сумрачно припечатал Марк и закашлялся — дыхание резко перехватило. Он не знал, почему спорит и упирается. Так-то, наверное, он был и не прочь, но… Что — вот прямо загнуться, упасть на четвереньки, отклячить зад и ждать, когда Оливер полезет к нему… туда? Языком? О боги… Горячая картинка возникла в воображении как наяву, тело кинуло в пот, и Марк невольно отшатнулся.

Оливер его реакцию понял по-своему.

— Ну и летай тогда с мокрыми трусами, — обиделся он и медленно (слишком медленно) потащился к двери. Марк с секунду тупо пялился в обтянутую красной мантией спину, потом очнулся и встревоженно позвал:

— Вуди!

— Что? — тот немедленно остановился, словно только того и ждал, и развернулся, выжидающе глядя.

— Ты… куда? — поинтересовался Марк слегка растерянно.

— На поле, — с суровой грустью ответствовал тот. — Навстречу своему триумфу. Ты сегодня будешь летать как раненый соплохвост, мы вас вмиг уделаем. А потом ты опять обвинишь во всём меня. Типа я специально это подстроил, чтобы тебя дезориентировать и кубок таким грязным лживым способом заполучить. Конечно, я у тебя и так его выиграю, только я хочу честно, чтобы без вопросов потом! Но ты не хочешь, чтобы я тебе помог, упёрся, как баран! Что, боишься, если продуешь, без отмазки остаться?

— Чего-о?! — взвился Марк, малость обалдев от такой наглости. И ведь он совершенно чётко осознавал, что его попросту берут «на слабо». Самым неуклюжим детским способом! И всё равно вёлся, чёрт бы всё побрал, грёбаный Вуд, зараза! — Это кто тут боится? Кто кого уделает?

— Ты боишься, ты! Не я же, — продолжил провоцировать тот и хитро прищурился, склонив голову набок. — Или застеснялся?

Нет, ну это уже слишком!

— Захлопнись, трепло! — от гнева весь стыд пропал начисто. — Просто нехрен было в меня кончать! Ты же знал, что перед матчем палочки отберут. Ты специально это, да? — осенило его, и он почувствовал, как лоб, щёки и даже уши заливает горячим румянцем. — Специа-ально, гадёныш, — выдохнул возмущённо. — Ах ты ж мерза-авец…

— Нет! — Оливер шокированно вскинул руки и замотал головой. — Что б там ни придумалось в твоей тупой башке, это не так, — заявил твёрдо. — Да, я хотел попробовать, но я бы не стал…

— И сам ты ссыкло, а я ничего не боюсь! — не слушая его, отрезал Марк. Оливер мгновенно заткнулся, будто подавившись, и уставился на него.

— Ну и что? — спросил после паузы.

— Ну и… давай. — Вспыхнув, Марк немного помедлил, странно усмехнулся и опустился на колени. Застыл на секунду, потом, преодолевая себя, неохотно упёрся локтями в холодный пол, оттопырил зад и склонил голову, упираясь лбом в перекрестье своих рук. — Только быстрее, пока кто-нибудь не заявился! — потребовал он, пытаясь за недовольным тоном спрятать жаркое смущение. — Нас, небось, ищут вовсю, не хватало опоздать на поле и продолбать матч.

— Не волнуйся, если нас застукают в таком виде, тебе уже будет пофиг на матч, — «утешил» его Оливер и нервно хихикнул — похоже, он тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Марк заскрипел зубами, давая понять, что на юмор сейчас не настроен: ему и так-то неуютно торчать тут в такой позе (и адски неудобно — колени мгновенно затекли, локти болели, а тело вообще как судорогой сковало), ещё и этот шантажист-провокатор время тянет! Марк собрался уже рявкнуть на него, чтобы поторопить, но в этот момент тот и сам зашевелился. И приступил, наконец, к действиям: наклонился вперёд, положил пальцы на будто закаменевшие в напряжении ягодицы и раздвинул, пристально осматривая открывшуюся ему картину. Через несколько секунд жадного сопения вблизи своей задницы Марк не выдержал:

— На что ты там пялишься? — сварливо буркнул он. — Тут, бля, холодно! И вообще, пиздец — стрёмно. Или делай… э-э… это, или вали на хуй.

— Да, да… прости, — опомнился тот. Облизнул губы и нерешительно, точно пробуя на вкус, дотронулся языком до растянутого, чуть саднившего входа. Марк вздрогнул, но ничего не сказал, и Оливер, недолго думая, протолкнул язык внутрь так глубоко, как только смог.

— Еба-ать, — сдавленно прокомментировал Марк, снова дёрнувшись, как в припадке. Оливер тут же отпрянул, поднял голову.

— Что, плохо? — спросил с тревогой.

— Н-не… не отвлекайся! — прохрипел тот и впился зубами в свой кулак.

Смущение, стыд, паника, острое удовольствие — всё смешалось, обрушилось сверху, ослепило и оглушило, не давая толком дышать. Только бы Вуд сейчас ничего такого сдуру не ляпнул! Он может, а Марк в таком раздрае, что точно ему по башке навернёт.

— Олли, — вырвалось у него.

— Да, — точно услышав его мысли, тот был на диво немногословен. Погладил его по бедру и вернулся к прерванному занятию: облизал Марку промежность, покружил языком у входа, дразня, и снова ввинтил его внутрь, то вылизывая, то посасывая, то чмокая губами самым неприличным образом. Потом невнятно замычал, раздвигая Марку ягодицы ещё шире, почти больно.