Сегодня весь день моросит мелкий дождь. Впрочем, как и вчера, как и три дня назад. Небо опять затянуто плотным одеялом тяжелых серых облаков, а редкие порывы ветра срывают с деревьев последние пожелтевшие листья и окунают их в глубокие лужи.
Добавить в моё избранное
4 мин, 24 сек 2063
Он сидел на старой скамейке и смотрел на лужу под ногами. Небольшая акация раскинула над ним свои голые ветки, безуспешно пытаясь спасти его от мерзкого дождя.
Очередной порыв ветра загудел меж ветвями деревьев, и прежде чем умчаться вдаль, донес до него тихие шаги.
Он оторвал взгляд от черной лужи и посмотрел в сторону прилетевшего звука. Через мгновение на его лице появилась теплая улыбка. Он больше не замечал кружащихся на ветру листьев, ворон, взмывающих в беспросветную высь, ему было наплевать на весь этот дождь и сырость, он смотрел только на свое маленькое солнышко, свое любимое сокровище. Она шла к нему. Резиновые сапожки смело наступали на бездонные лужи, а детский расписной зонтик надежно прятал ее от злого дождя.
Она подошла и села рядом с ним. Ее ноги не доставали до земли, и резиновые сапожки, словно два маленьких маятника раскачивались взад-вперед. Пару секунд он, как завороженный смотрел на эти «маятники» прежде чем поздоровался со своей доченькой:
— Привет, малыш.
— Привет, папочка, — ответила она и уставилась на свои ноги, будто они и вправду обладали каким-то гипнозом.
И тишина. Только воронье перелетало с дерева на дерево, играя вперегонки с ветром.
Боже, кажется, он просидел целую вечность в ожидании, а теперь не может сказать ни слова. Он просто не знает с чего даже начать разговор.
Очередной порыв раскачал акацию, и сотни капелек забарабанили по расписному зонтику.
— Ух! Ну и погодка сегодня, да?
— Угу, — чуть слышно выдохнула она, а потом подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Я скучаю, папочка, я по тебе сильно скучаю.
— Я тоже, солнышко.
Он хотел было сказать что-то еще, но, как всегда, не нашел нужных слов, а только тяжело вздохнул и посмотрел на нее. Маленькие ручки крепко держали зонтик над головой, а резиновые сапожки, не сбавляя темпа, продолжали свои монотонные движения.
— Где мама? — спросил он после небольшой паузы.
— Скоро подойдет. Она, почему-то, не хочет с тобой говорить.
— Она рассерженна на меня?
— Нет. Она просто расстроена.
— М-м-м, — протянул он задумчиво и замолчал.
И опять тишина. Раньше он мог часами дурачиться с ней и болтать обо всем на свете. А сейчас?
С досады он попытался пнуть ногой камушек, но промахнулся.
— А у нас в садике новенький мальчик, — неожиданно сказала она, а он был ей благодарен за нарушенную тишину.
— Вот как? — поддержал он разговор.
— Наверно, он уже сказал тебе, что ты самая красивая девочка в группе.
Она тихо засмеялась, немного смущенная вопросом, а он, словно вернувшись в то время, когда все было, так как надо, с поддельной серьезностью сказал:
— Значит так, маленькая леди, я не разрешу вам дружить с этим мальчиком, если увижу, как он ковыряется в носу и ест свои козявки!
— Ест козявки! — тут же повторила она и залилась звонким смехом.
Он заулыбался ей в ответ. Это самое лучшее, что он хотел бы видеть и слышать в этот момент.
Немного отдышавшись после смеха, она спросила:
— Пап, а ты помнишь, у меня скоро день рождения?
— Конечно, милая.
— И мама разрешила мне заказать что угодно!
— Вот это да! И что же ты заказала?
Она перехватила расписной зонтик в одну руку, а на другой начала загибать свои маленькие пальчики.
— Я хочу много воздушных шариков, а еще большой торт, плюшевого медведя и новую огромную куклу.
Глаза ее заблестели.
— Представляешь, — она посмотрела на него и, почему-то шепотом, сказала:
— Эта кукла может разговаривать, а еще плакать и писаться…
Она взахлеб стала рассказывать что-то еще, а он смотрел на нее и думал, что за эти несколько месяцев она стала совсем взрослой.— … а потом, потом мы скушаем большой торт и начнем играть… — она вдруг замолчала и опять стала смотреть на свои сапожки.
— Эй, ну ты чего, малыш? — спросил он.
— Да так, ничего. Просто вспомнила, что ты не придешь на мой праздник.
Он кивнул головой, как бы соглашаясь с ней.
— Но мы можем встречаться здесь, на этом месте. Лады? — сказал он.
Потом сделал паузу и добавил:
— Если, конечно, мама будет не против.
В этот момент, где-то позади себя, они услышали знакомый голос:
— Милая, ты где? Иди ко мне, солнышко!
— Я здесь, мамуль!
Она спрыгнула с лавочки и посмотрела на него.
— Лады. Будем встречаться тут.
И уже было развернулась, чтобы побежать к маме, как вдруг остановилась и снова посмотрела на него.
— И мама совсем не будет против. Я говорю ей, что вижу тебя, а она мне не верит. Она всегда начинает плакать и говорить, что ты умер и попал на небеса и что тебе там очень хорошо.
Очередной порыв ветра загудел меж ветвями деревьев, и прежде чем умчаться вдаль, донес до него тихие шаги.
Он оторвал взгляд от черной лужи и посмотрел в сторону прилетевшего звука. Через мгновение на его лице появилась теплая улыбка. Он больше не замечал кружащихся на ветру листьев, ворон, взмывающих в беспросветную высь, ему было наплевать на весь этот дождь и сырость, он смотрел только на свое маленькое солнышко, свое любимое сокровище. Она шла к нему. Резиновые сапожки смело наступали на бездонные лужи, а детский расписной зонтик надежно прятал ее от злого дождя.
Она подошла и села рядом с ним. Ее ноги не доставали до земли, и резиновые сапожки, словно два маленьких маятника раскачивались взад-вперед. Пару секунд он, как завороженный смотрел на эти «маятники» прежде чем поздоровался со своей доченькой:
— Привет, малыш.
— Привет, папочка, — ответила она и уставилась на свои ноги, будто они и вправду обладали каким-то гипнозом.
И тишина. Только воронье перелетало с дерева на дерево, играя вперегонки с ветром.
Боже, кажется, он просидел целую вечность в ожидании, а теперь не может сказать ни слова. Он просто не знает с чего даже начать разговор.
Очередной порыв раскачал акацию, и сотни капелек забарабанили по расписному зонтику.
— Ух! Ну и погодка сегодня, да?
— Угу, — чуть слышно выдохнула она, а потом подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Я скучаю, папочка, я по тебе сильно скучаю.
— Я тоже, солнышко.
Он хотел было сказать что-то еще, но, как всегда, не нашел нужных слов, а только тяжело вздохнул и посмотрел на нее. Маленькие ручки крепко держали зонтик над головой, а резиновые сапожки, не сбавляя темпа, продолжали свои монотонные движения.
— Где мама? — спросил он после небольшой паузы.
— Скоро подойдет. Она, почему-то, не хочет с тобой говорить.
— Она рассерженна на меня?
— Нет. Она просто расстроена.
— М-м-м, — протянул он задумчиво и замолчал.
И опять тишина. Раньше он мог часами дурачиться с ней и болтать обо всем на свете. А сейчас?
С досады он попытался пнуть ногой камушек, но промахнулся.
— А у нас в садике новенький мальчик, — неожиданно сказала она, а он был ей благодарен за нарушенную тишину.
— Вот как? — поддержал он разговор.
— Наверно, он уже сказал тебе, что ты самая красивая девочка в группе.
Она тихо засмеялась, немного смущенная вопросом, а он, словно вернувшись в то время, когда все было, так как надо, с поддельной серьезностью сказал:
— Значит так, маленькая леди, я не разрешу вам дружить с этим мальчиком, если увижу, как он ковыряется в носу и ест свои козявки!
— Ест козявки! — тут же повторила она и залилась звонким смехом.
Он заулыбался ей в ответ. Это самое лучшее, что он хотел бы видеть и слышать в этот момент.
Немного отдышавшись после смеха, она спросила:
— Пап, а ты помнишь, у меня скоро день рождения?
— Конечно, милая.
— И мама разрешила мне заказать что угодно!
— Вот это да! И что же ты заказала?
Она перехватила расписной зонтик в одну руку, а на другой начала загибать свои маленькие пальчики.
— Я хочу много воздушных шариков, а еще большой торт, плюшевого медведя и новую огромную куклу.
Глаза ее заблестели.
— Представляешь, — она посмотрела на него и, почему-то шепотом, сказала:
— Эта кукла может разговаривать, а еще плакать и писаться…
Она взахлеб стала рассказывать что-то еще, а он смотрел на нее и думал, что за эти несколько месяцев она стала совсем взрослой.— … а потом, потом мы скушаем большой торт и начнем играть… — она вдруг замолчала и опять стала смотреть на свои сапожки.
— Эй, ну ты чего, малыш? — спросил он.
— Да так, ничего. Просто вспомнила, что ты не придешь на мой праздник.
Он кивнул головой, как бы соглашаясь с ней.
— Но мы можем встречаться здесь, на этом месте. Лады? — сказал он.
Потом сделал паузу и добавил:
— Если, конечно, мама будет не против.
В этот момент, где-то позади себя, они услышали знакомый голос:
— Милая, ты где? Иди ко мне, солнышко!
— Я здесь, мамуль!
Она спрыгнула с лавочки и посмотрела на него.
— Лады. Будем встречаться тут.
И уже было развернулась, чтобы побежать к маме, как вдруг остановилась и снова посмотрела на него.
— И мама совсем не будет против. Я говорю ей, что вижу тебя, а она мне не верит. Она всегда начинает плакать и говорить, что ты умер и попал на небеса и что тебе там очень хорошо.
Страница 1 из 2
