Свидание

Они стояли на набережной возле невысокого гранитного парапета. Уже стемнело; где-то внизу, во мраке, несла свои темные непроглядные воды невидимая река. Плыл высоко в небе бледный серп нарождающегося месяца — и внизу, по реке, тоже что-то плыло: что-то длинное, подсвеченное яркими огнями, распространяющее в сыром речном сумраке мажорные звуки музыки, звон бокалов и радостные взвизги… Антиплащ, скрестив руки на груди, молча смотрел во тьму, лишь изредка из-под шляпы, опущенной на глаза, поглядывая на Мегавольта, который, захлебываясь, кипел от негодования, словно поставленный на огонь чайник — кипел, и бурлил, и булькал, и обжигающе плевался, и шпарил направо-налево горячим паром; ему хотелось схватить проклятого главаря за грудки и трясти, трясти его, как тряпичную куклу, вытрясти из него все самодовольство, и непробиваемое равнодушие, и цинизм, и холодную, чуть отстраненную невозмутимость…

Бушрут тоже смотрел на реку. На то, как неторопливо проплывает мимо чьё-то громкое чужое веселье.

Мегавольт наконец выдохся — и стоял, тяжело дыша, бессильно опустив руки, втянув ладони в рукава своего куцего пиджачка, раздраженно перекатывая под ногой небольшой круглый камешек. Со злостью пнул подвернувшуюся под ногу пустую жестяную банку, собираясь с силами для нового взрыва…

— Все? — холодно спросил Антиплащ. — Выкипел, наконец? Мы можем идти домой?

— Нет! Я еще не закончил! Я… я…

— Тебе нужны объяснения?

— Да! Нужны!

— А если я не хочу ничего тебе объяснять? А?

— Придется захотеть! Или…

— Ты знаешь, кто она такая? — отрывисто спросил главарь.

— Знаю! Умная, добрая и красивая девушка, которая бросила тебя, потому что…

— «Умная, добрая и красивая», — задумчиво процедил Антиплащ. — М-да. Дело-то, похоже, хуже, чем я думал… Интересно, как много ей удалось из тебя вытянуть?

Мегавольт поперхнулся.

— Что?

— Что ты успел ей рассказать? Ты думаешь, она из-за красивых глаз к тебе подкатывалась, ага? Вешала на твои развесистые уши сладкую лапшу о том, какая у тебя «замечательная и насыщенная жизнь»? Расспрашивала о твоих друзьях? О твоих, гм, криминальных похождениях? И что ты все-таки успел ей разболтать, а?

— От… откуда ты знаешь, о чем мы говорили?

— Да нетрудно было догадаться. Не ты первый попался на крючок этой любительнице половить рыбку в мутной воде… Вот это, — он продемонстрировал Мегавольту плоскую черную коробочку миниатюрного рекордера, — я аккуратненько вынул у нее из кармана, пока мы с ней страстно обжимались на танцплощадке. А вот это, — он положил на ладонь маленький, на тонкой, почти невидимой проволочке серый шарик крохотного микрофона, — вот это я как-то по нечаянности выудил из легкого кружевного воротничка, обрамляющего ее бездонное декольте… пока вы думали, что я всего-навсего щупаю эту аппетитную цыпочку за титьки… Обормоты!

Мегавольт онемел. Стоял, обомлев от неожиданности, беззвучно открывая и закрывая рот, слегка вытаращив глаза, неумолимо напрашиваясь на сравнение с пойманным карасем… Сказать, что он был удивлён, шокирован и застигнут всем услышанным врасплох — значит, ничего не сказать.

— Она… из полиции? — хрипло спросил Бушрут. Ему вдруг пробрал озноб — видимо, к вечеру, да на открытом месте, да в сыром речном воздухе ощутимо похолодало.

Антиплащ медленно покачал головой.

— Из полиции? Нет. Будь она из полиции, дело могло бы обернуться намного хуже…  Нет, она из одной мерзкой желтой газетенки, держащейся на плаву благодаря дешевым пошлым сенсациям. Хотя не исключено, что рано или поздно запись вашего разговора оказалась бы и в полиции… Я ей, конечно, от души пригрозил, но все же почти не сомневаюсь, что не сегодня-завтра в этом тухлом бульварном чтиве появится какая-нибудь ядовитая «разоблачительная» статейка, что-нибудь вроде«Откровения любовницы энергоманьяка» или«Мегавольт предпочитает блондинок», где на тебя, мой дорогой Мегс, выльют ушат липкой грязи пополам с извращенными домыслами и невразумительной отсебятиной. Знаем уже, проходили… Откуда, по-твоему, обо мне ползет этот неистребимый слушок как о жутком мерзком извращенце и полоумном маньяке с бензопилой, а? Все благодаря обаянию, творческому воображению и бойкому бессовестному перу мисс Беллы Диор… это авторский псевдоним нашей очаровательной цыпочки, да. К счастью, почти никто не воспринимает такие статьи всерьез, но от этого они не становятся менее лживыми, гнусными и дурно пахнущими. Да, кстати, забыл сказать: статейка наверняка будет разбавлена парой-тройкой весьма пикантных фотографий…

— По-твоему, она была не одна? — убитым голосом прошептал Элмо.

— Разумеется. Голову даю на отсечение, что где-нибудь на чердаке ближайшего дома сидел какой-нибудь предприимчивый глазастый папарацци с полароидом в руках… Черт! Ведь тебе, лопуху, даже не пришло в голову поинтересоваться, откуда ей известно о том, что ты — Мегавольт! Она наверняка наводила о тебе справки, прежде чем закинуть удочку и поймать тебя на блесну!