Свидание

Белиора сидела за столиком белая, точно бумага. Изумленно (или испуганно?) расширились глаза, искусно подведенные зеленоватыми тенями, шире распахнулись обильно подкрашенные объемной тушью ресницы, чуть приоткрылись пухлые чувственные уста, умащенные сочным алым блеском — сейчас, вблизи, нельзя было не заметить, что своей красотой Цыпочка в значительной мере обязана умело подобранной косметике. И все же подтягивающий крем и компактная пудра не могли скрыть сеточку крохотных морщинок, наметившихся вокруг глаз, нежная помада — опущенные уголки слегка увядших губ, а «золотистый блонд» для волос — предательский тускло-сероватый оттенок неподкрашенных корней. Но больше всего Бушрута поразило выражение лица белокурой красавицы: холодное, напряженное, потрясённо-застывшее, словно у мороженой рыбы… Казалось, она внезапно увидела перед собой ужасного призрака, восставшего из могилы…

Ясно было, что мистер Энтони Хоукинс для нее не слишком-то нуждается в представлении.

— Вы… вы знакомы? — в замешательстве пробормотал Мегавольт, совсем сбитый с толку, с недоумением переводя взгляд с одного на другую.

— Знакомы? Можно сказать и так. — Прищелкнув языком, Антиплащ ухмыльнулся. — Мисс Ослепительная Белиора, бывшая фотомодель и стриптизерша, танцовщица в ночном клубе, победительница Конкурса Красоты какого-то там древнего замшелого года! Ну, здравствуй, здравствуй! Не знал, что тебя, как редкую коллекционную модель «Роллс-ройса» пятидесятых годов, все еще время от времени полируют и выкатывают в свет на радость праздным зевакам! Надо признать, с того момента, когда мы виделись с тобой в последний раз, ты очень изменилась, моя дорогая! Нет-нет, не обольщайся, я вовсе не сказал«в лучшую сторону».

— А вот ты, напротив… совершенно, ни на йоту не изменился, господин… Хоукинс! — Белиора наконец-то справилась со своими чувствами: бледность схлынула с ее лица, сменившись легким досадливым румянцем. — Все такой же пошляк, записная сволочь и наглый мерзавец! Зачем… ну зачем, скажи, тебя сюда принесло, а? Между нами все давно кончено, ты этого еще не понял?

— Между кем это «между вами»? Между тобой и этим электронным придурком? Между вами еще ничего и не начиналось! К счастью. — Антиплащ нервно усмехнулся - и, помолчав, очень внушительно, очень жестко, с веским нажимом добавил: — И не начнется! Уж это я тебе твердо могу обещать.

— Ну, знаешь ли… Это уже слишком! — Мегавольт, опустившийся было на стул, опять вскочил, потный и взъерошенный, пылая от негодования, сжимая кулаки, угрожающе торчащие из слишком коротких рукавов слишком старого немодного смокинга: не столько внушающая трепет, сколько нелепая, грустная и смешная фигура… Антиплащ мимоходом отмахнулся от него, словно от назойливой мухи.

— Да помолчи ты! Дай наконец по душам поговорить со старой знакомой, а?

— А я не хочу с тобой разговаривать! — яростно прошипела Белиора. — Убирайся к черту, или…

— Ну, ну? Или что?

— Или… или я закричу, понял? И скажу, что ты… что ты…

— Тебя изнасиловал? Ха-ха! Не смеши меня, моя дорогая! А не то мне придется многократно переступить через свою порядочность и неподкупную совесть, и объявить во всеуслышание, что ты украла у меня бумажник и золотые наручные часы! Не будь дурой, Белиора! К чему эта вселенская ненависть, угрозы, уничтожающие взгляды и грубая неостроумная брань? Давай лучше закопаем на минутку топор войны и, м-м… потанцуем, ага? — Он оглянулся на бетонированный пятачок танцплощадки чуть поодаль, где громкий и навязчивый попсовый ритм как раз сменился нежной и неторопливой мелодией медленного лирического танца. — Вспомним былые, овеянные страстями и незабываемой романтикой дни… и в особенности — ночи, хе-хе! Уж нам-то с тобой есть, что вспомнить, ведь правда?

Белиора молчала, нервно теребя в руках миниатюрную сумочку-клатч. Лицо ее казалось потемневшим от непогоды ликом деревянной статуи, выкрашенным блеклой, серовато-белой, местами облупившейся краской.

— Она не хочет с тобой танцевать… Она не хочет с тобой разговаривать! Она не хочет тебя видеть! Она вообще тебя не хочет! Ну что тебе еще надо?! — Мегавольт, задыхаясь от ревности, заскрипел зубами. — Шел бы ты отсюда… своей дорогой, а? Какого черта тебя сюда принесло? Почему ты всегда, ну всегда и повсюду все портишь?!

Антиплащ злобно щурил глаза.

— Я уйду, Мегс. Попозже. После того, как очаровательная мисс Белиора наградит меня последним жарким, страстным и восхитительным танцем… Пойдем, моя дорогая? Ну же, смелее! Ты чего-то боишься, лапонька? Или… кого-то? Только скажи — и я сейчас же отломаю этому наглому негодяю челюсть и повешу ее на новогоднюю елку!

— Я… ничего и никого не боюсь! И тебя — в том числе! Понял? — Белиора хрипло усмехнулась — и, подняв голову, решительно, отчаянно тряхнула своими густыми роскошными волосами. — Ладно. Идем! Потанцуем! И после этого, я надеюсь, ты оставишь меня наконец в покое! Договорились?