Свидание с мертвецом

Присоединившись к нему, я уставилась на запятнанный, но не кровью, асфальт.

— Ты хочешь, чтобы я овладел тобой где-нибудь здесь? — спросил он.

Я не ответила, подойдя вплотную к стене. Я прислонялась здесь. Эрик стоял там. Сумасшедший человек с оружием был вон там, так …

Я вгляделась более пристально в кирпич и нашла отверстие от пули.

— Ага!

Я воткнула в него свой палец и торжествующе впилась взглядом в парня.

— Что «ага»?

— Отверстие от пули. Вы застрелили его. — Я нахмурилась, вспомнив, что «нет трупа — нет убийства». — Или, по крайней мере, стреляли в него. Вы промахнулись.

Он присоединился ко мне, затем потыкал палец в одно, другое, третье отверстия.

— Так делало множество людей.

Я отдернула руку прочь, скорее обиженно, чем испуганно.

— Я знаю, что произошло.

— Слушай, цыпочка, я не видел никакого парня.

— Я не сумасшедшая. И я не употребляю наркотиков.

— Возможно, тебе следует это сделать.

Под моим сверкнувшим взором он поднял руки, сдаваясь.

— Я подразумевал те, что выдают по рецепту. Тебе нужна помощь.

Возможно, это так. Определенно, это так, если я выдумала не только Эрика, но и его убийство. Мне недоставало отца даже больше, чем я думала?

Расстроенная, я сунула руку в карман своего платья. Мои пальцы коснулись бумаги, и я вспомнила. Я распечатывала последнее электронное письмо от Эрика.

Достав письмо, я ткнула им в мужчину.

— Я не чокнутая, и вот доказательство.

Парень сощурил глаза, прочитал текст и нахмурился. Потом он вытащил свою пушку и нацелил её на меня.

Почему я никак не могу осознать всей прелести одиночества?

— Пойдем. — Он махнул дулом пистолета в сторону улицы.

— К..куда?

— К тебе домой.

Я покачала головой.

— Я так не думаю.

— Ты не предназначена для того, чтобы думать.

— Вы похищаете меня?

— Это твоя первая улика?

Если я бы я не была так напугана, я бы, возможно, нашла его забавным.

Он потерял терпение и схватил меня за руку.

— Или ты ведешь меня к себе домой, или я веду тебя к себе.

Я сомневалась, что мне понравится у него дома. По крайней мере, в своем собственном доме я была бы в знакомом окружении и имела шанс избежать ада.

— Ко мне, — пробормотала я. — На Вест-стрит 24.

Его брови приподнялись. Он, несомненно, знал окрестности. Превосходно. Теперь он хочет деньги в дополнение к… в общем, он хочет.

Мой похититель обхватил левой рукой мои плечи, и я напряглась, пробуя чуть отстраниться, но он не позволил. Вместо этого он притянул меня еще ближе, затем просунул правую рук под пиджак и надавил пистолетом мне на ребра. Я предположила, что звать на помощь не имело смысла. Он, очевидно, делал это и прежде.

— Кто Вы? — спросила я, поскольку мы ступили на улицу.

— Чавес.

— Это Ваше имя или фамилия?

— И то и другое.

— Конечно же.

Он пожал плечами, задев меня боком, отчего дуло скользнуло по моей коже. Я вздрогнула, а он сжал свой захват.

— Расслабься, — пробормотал он голосом, который был бы соблазнительным, если бы он не похитил меня под дулом пистолета. — Я не причиню тебе вреда, цыпочка.

— Тогда почему Вы делаете это?

— Тебе будет безопаснее со мной. Я обещаю.

Я фыркнула на это и готова была поклясться, что он рассмеялся. Звук превратился в покашливание, как только я бросила взгляд вверх.

Неоновый свет так рассеивался над нами, что его лицо казалось высеченным на западном горном склоне. Никакого намека на эмоции, никакого юмора, определенно, никакого сочувствия. Как я могла быть с ним в большей безопасности? Сейчас самой пугающей вещью в моем мире был он.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Я думала проигнорировать вопрос, но так как он тащил меня домой, он узнает это так или иначе. Или я действительно хотела, чтобы он продолжал называть меня цыпочкой голосом, который напомнил мне о текиле обжигающей летней ночью?

— Кит, — сказала я, хотя и не очень любезно.

— Что означает имя Кит?

— Прозвище. Мое полное имя еще длиннее Вашего, — я сделала паузу, и он уставился на меня сверху вниз.

— Рука, — закончила я, и его губы дернулись.

— Что за сокращение Кит?

— Мой отец называл меня…

Я внезапно осеклась, смутившись. Смерть моего отца была слишком недавней, слишком болезненной, слишком личной, чтобы говорить о ней с похитителем.

— Киттен (котенок — англ. прим. переводчика), — выпалил Чавес.

Я остановилась.

— Как Вы узнали это?

— Тебе подходит.

Никто кроме моего отца никогда не думал, что я похожа на котенка. Странно и тревожно, что этот незнакомец думал также.

Мы продолжили путь молча. Время от времени я не могла удержаться, чтобы не взглянуть на него. Все в нем было чуждым мне, и я должна была быть напугана. Вместо этого, эта чуждость сменила мой страх очарованностью. Особенно когда его волосы развевались, уличный фонарь вспыхивал, и его сережка искрилась.

Крошечный серебряный крестик. Как странно.

Я опустила свой взгляд, увидела, где мы, и остановилась, кивнула подбородком, указывая на здание с другой стороны улицы.

— Это он.

Он нахмурился.

— У вас швейцар.

— И что?