Свобода

— Я уважаю отца — он воспитал меня и обучил искусству боя, — сказал Герион. — Я уважаю мать — она дала мне жизнь и заботилась обо мне много лет. Я уважаю членов Сената — они принимают решения об управлении городом и Империей, они чтят законы предков и создают новые. Я уважаю магистров — они великие чародеи, их магия защищает нас от варваров соседних земель, она делает жизнь в городе приятной. Я уважаю Архонта — он наш лидер, он ведет Империю к великому будущему, в котором для каждого найдется достойное место. Я уважаю жрецов, они связывают наши короткие жизни с божественной вечностью.

— Ты что, выучил древний трактат? — рассмеялся Броди.

— Ты перебил меня, — сказал Герион. — Я хочу сказать, что все это называется «уважением», но я не кланяюсь отцу по утрам и я не падаю ниц перед матерью, хотя их жизни связаны с моей теснее, чем жизни Архонта и Верховных Жрецов. Если я увижу Архонта, я знаю, как выказать ему свое уважение, и оно не будет тем же, что для магистров или членов Сената. Если относиться ко всем одинаково, для чего идти к своей цели? Когда я займу место в Сенате, жители верхних уровней будут видеть во мне значимого человека, а жители нижних уровней будут кланяться мне при встрече. Для них я стану важной частью города, буду делать их жизни лучше.

— Ты даже не видишь, как глупо звучат эти слова, — Броди все еще было смешно. — Твоя мечта — ползать на коленях перед Архонтом.

— Встать на колени перед Архонтом — великая честь, — отрезал Герион и ушел из комнаты, не дав Броди ответить колкостью.

Разговоры их становились все хуже с каждым днем. Герион старался объяснить, каким видит город, но каждая подробность резала ножом гордость Броди, и тот выставлял друга на смех.

— Я хочу показать вам город, — предложила Мэйварис утром солнечного дня. Она принесла в комнату Броди поднос с едой, но он не стал есть и принял ее предложение с большой охотой.

Перед выходом из поместья Мэйварис надела украшения: золотые серьги с большими алмазами, цепь с узором из драконьих крыльев, массивные браслеты, испещренные мелкими рубинами. Она надела шелковые ткани и позвала с собой рабыню, что прислуживала ей, помогала составлять письма и принимать гостей. Рабыню звали Деверой, и она тоже надела украшения, уступавшие по красоте украшениям Мэйварис, но все же массивные и дорогие.

— В городе мы представляем свою семью, — объяснила Мэйварис. Броди понял, что она хочет не только показать ему город, но и объяснить, что происходит на его улицах. Она, должно быть, услышала споры между сыном и гостем, и на свой лад решила примирить их.

— Вы хотите показать им богатство своей семьи? — спросил Броди.

— Мы хотим показать им, что уважаем их традиции и поддерживаем их, — ответила Мэйварис. — В моих серьгах — камни дома Эдукан, два прекрасных алмаза, добытых в недрах великого тейга. Я ношу их, чтобы подчеркнуть свою связь с домом Эдукан, чтобы другие видели, что мой муж поддерживает этот дом и хочет продолжать торговые отношения с ними. На моей шее цепь храма Уртемиэля, его я надела из уважения к вам. Архитектор благоволил вам, и я хочу показать жрецам и верующим, что разделяю их убеждения. Обычно я хожу в храм Разикаль, моя мать научила меня молитвам Тайнам, но Разикаль мудра, она простит мне этот поступок, а в следующем году я принесу ей достойную жертву. На моих руках, — она показала Броди браслеты, — драгоценность моего родного дома. После брака я покинула его, но продолжаю носить браслеты. Это значит, что я могу вернуться в свой дом и просить помощи, это значит, что мои дети — дети двух домов, им рады в семье отца и в семье матери. Семья моего отца слышит, что я ношу их на улицах, они благодарят меня за верность и дарят подарки. Моя дорогая Девера — их подарок. Она прибыла с юга, мама воспитывала ее как собственную дочь, обучила грамоте и хорошим манерам. Рабыня с таким образованием стоит целое состояние, и Девера всегда выходит в город со мной, чтобы помогать советом и делом. Ее сын год назад получил назначение в стражу нижнего города, спустя еще пару лет он сможет купить себе дом.

— Он — свободный человек? — Броди был слишком изумлен, чтобы молча слушать рассказ Мэварис.

— Конечно, — ответила Девера, перебив хозяйку — та лишь улыбнулась в ответ. — Я продала себя в рабство, чтобы он получил хорошую должность. В доме госпожи ко мне относятся лучше, чем на родине. Мы вместе приносим дары Разикаль.

Броди шел по улицам верхних ярусов молча. Мэйварис рассказывала истории знатных семей и крупных храмов. Она вежливо приветствовала проходящих мимо рабов и свободных жителей Минратоуса. Рабы низко кланялись ей, а все прочие — почтительно кивали.

Их путь закончился возле огромного храма, на вершине которого застыл, раскрыв крылья над городом, еще один мрачный дракон. Фигура его была вырезана из белого камня.

— Уртемиэль, — сказала Мэйварис. — Я не войду в храм, но ты можешь поблагодарить его.

— Мне нужно будет отдать ему кровь? — спросил Броди. Он не хотел идти внутрь.