Свобода

Кажется, до кухни её несли на руках. Тимэрина не запомнила, всхлипывая в чью-то уже изрядно промокшую рубаху.

Дойдя до кухни, Янис и рад бы усадить эльфийку на колени, но в двуногой ипостаси был не особо крупнее её. Да и некуда: либо высокие табуреты, либо деревянный диван, стоящий почти впритык к столу. Худым эльфам удобно, но вдвоём уже не втиснуться. Вот если бы хвост…

— Тимэрина, ты не против, если я перекинусь? Не испугаешься?

Та только слабо мотнула головой. Ей уже было всё равно: хоть в кого перекидывайся, хоть в кракозябру из детских страшилок, уже и глазом не моргнёт. Горгона чуть напрягся, чтобы эльфийку не царапнуло волной смены ипостаси, и с удовольствием опустился на хвост. Змеек он старательно удерживал в облике волос — как бы не покусали от обилия чувств, когда освободятся.

— Садись поудобнее. Не бойся, ты не тяжёлая, а с хвостом я и Рила катать могу. Хотя до Сэтха мне, конечно, далеко.

— Ян, — на плечо опустилась рука Рилонара, чуть сжала, прося остановиться, замолчать. Потому что Тимэрина почти и не слушала, только всхлипывала тихонько. И вздрогнула, когда ей в руки ткнулась чашка.

— Давай, держи. Вот так, пей, — встав на колени рядом с Янисом, Рил осторожно придерживал её ладони, опасаясь, что иначе чай окажется на эльфийке, а не в ней. Та осторожно принюхалась к душистому пару. Ещё одна привычка, которая неискоренима у светлых — никогда не пробовать незнакомое сразу, всегда сначала искать подвох.

Чай пах черёмухой и чем-то сладковатым, вроде мёда, но не им. Незнакомые в Лесу запахи, так что Тимэрина зажмурилась и решительно отпила, сочтя, что хуже уже не будет.

— Рил, за что они с ней так? — тихо спросил Янис, осторожно придерживая эльфийку за талию.

Кажется, она даже не до конца осознавала, что сидит не на стуле. И ещё удивительно, что так тянулась к чужому теплу, неосознанно прижимаясь плечом — глядя на общее состояние, впору подумать, что она от каждого касания шарахаться станет.

— Ни за что, — Рилонар по-прежнему придерживал чашку, ожидая, пока Тимэрина допьёт. — Просто они — такие.

Ян помолчал.

— Твои родители — удивительные эльфы, — только и сказал он почти минуту спустя.

На это Рил только хмыкнул. Убрал опустевшую чашку, Тимэрина легко разжала пальцы, даже не пытаясь удержать её. Потом осторожно коснулся подбородка эльфийки, заставляя поднять голову.

— Слушай меня внимательно, — тихо попросил он. — Ты уже понимаешь, что обратно не вернёшься?

Слабый кивок.

— Хорошо… Нет, ты ничего не должна за это. Ты уже подарила нам Ришелара. Это мы должны тебе. Жизнь за жизнь. Твою дорогу, которую ты выберешь сама, без чьей-то указки.

Тимэрина открыла рот, хотела что-то спросить, но Рилонар покачал головой.

— Завтра. Сейчас ты уснёшь спокойно, а проснёшься — сможешь обдумать.

И впрямь, эльфийка зевнула, будто слова послужили командой, даже забыла сделать это изящно и незаметно. Завозилась, сворачиваясь комочком, будто ребёнок — и задышала совсем тихо, почти незаметно.

— Отнеси её, — попросил Рил, вставая, отвернулся к мойке. За спиной прошуршал хвост Яниса, и всё стихло. Нужно было прибраться. Рил сполоснул кружку, выкинул заваренную гущу и пакетик с остатками чая. Всё равно от него больше не будет пользы, Кира делала сбор на один раз, специально под ситуацию.

— Какие у нас планы? — поинтересовался вернувшийся горгона. — Ты ведь наверняка уже всё продумал.

— У нас ещё три дня и выходные, — под встречу матери Ришелара они выгадали небольшой отпуск, отпросили из школы детей, понимая, что оставлять её сразу одну в пустом доме — не дело. — Надеюсь, за это время освоится. Потом посмотрим. Наверное, можно показать ей твою мастерскую…

Рилонар так и не развернулся, стоял, грея руки под не выключенной струёй воды. Когда он замолчал, в ночной тишине только этот звук и остался. Ян шагнул ближе, обнял своего эльфа, укладывая подбородок ему на плечо.

— Мы обязательно справимся. И всё будет хорошо.

Глава 3

Разбудило Тимэрину солнце. Лучик, пробившийся сквозь тонкие светлые занавески, пощекотал нос, она чихнула и проснулась.

Почему-то не было тягостного ощущения, привычного по утрам. Не было стен, странно давящих, хоть и находящихся шагах в десяти от кровати. Не было самой кровати, слишком массивной и неуютно-жёсткой. Не было холодного, резко пахнущего травами воздуха.

Было покрывало, мягким краем гревшее щёку и странное, почти незнакомое ощущение покоя. Она не успела толком разобраться, как это, когда в дверь постучали.

— Мама, к тебе можно?

— А… Да, — почти испуганно откликнулась Тимэрина.

Дверь открылась, в неё заглянул серьёзный Ришелар. Наклонился, поднял что-то с пола.

— Без хвоста неудобно, — пожаловался он, бочком протискиваясь в комнату. В вытянутой руке была глубокая тарелка с целой горой крохотных печенюшек. — Дверь открыть нечем! Ты завтрак проспала. А обед не скоро, — он поставил тарелку на столик, следом за ней опустился стакан с каким-то ярким соком. — Я и подумал… Ой, опять Ясмин забыла!