Фандом: Ориджиналы. «Вы обычные люди, но считаете себя избранными. А кто вас избрал?» Задаются ли люди этим вопросом или живут так, будто они выше остальных, предпочитая не задумываться над такими мелочами?
7 мин, 36 сек 229
— Ну почему ты не хочешь признать очевидное? — Арман страдальчески закатил глаза. — Вы же боретесь с демонами, ведьмами, колдунами — со всякой нечистью, и тем не менее ты не веришь, что мы существуем! Как же все-таки предсказуема церковь! Бороться с тем, во что не веришь. Поклоняться тому, кого не существует.
— Ты отрицаешь Его существование?
— Не я. Ты. Ты сама отрицаешь. Всем своим видом, прекрасная Мирабелла.
— Я добропорядочная служительница Бога! — она вздернула нос. — Я не сомневаюсь, что Он сейчас смотрит на меня и одобряет мои действия! — она выдернула штырь из бока Армана. Тот зашипел.
Мирабелла швырнула штырь обратно в огонь.
— В чем дело? — усмехнулся Арман. — У тебя закончился арсенал пыточных орудий?
— Не дождешься. У меня их еще много. Но ты все равно не орешь, так какая разница? — она взяла лезвие. — Я просто убью тебя, и все. Перережу твою лживую глотку.
— Давай. Соверши богоугодное дельце. Избавь мир от очередного демона. Но знаешь…
— Что? — она оглянулась через плечо.
— Я боюсь тебя разочаровать, когда не умру.
Мирабелла расхохоталась.
— Нет ни одного человека, который выжил бы после знакомства со мной!
— Значит, мне повезло. Я буду первым.
— Не будешь! — взвизгнула она. — Не будешь!
Арман рассмеялся.
— Я все-таки достал тебя! Люди, вы такие предсказуемые!
— Прекрати выдавать себя за демона. Ты сдохнешь! Рано или поздно ты сдохнешь! — волосы упали на лицо, глаза яростно сверкали сквозь их завесу.
— Дурочка. Я бессмертен.
— Не бывает бессмертных! Все умирают! Все!
— А что ты так разволновалась, Мирабелла? Или хочешь достичь бессмертия? Поверь, еще ни одному человеку этого не удавалось.
— Имена великих живут в веках.
— А сами великие гниют в могилах. Разве это бессмертие?
В камере воцарилась тишина. Гудел лишь огонь, потрескивали дрова. Мирабелла застыла, согнувшись, перед Арманом, выставив вперед нож. Тот спокойно смотрел на нее, словно не замечая ужасных ран.
— Кто покалечил тебя, Мирабелла? — наконец спросил он.
Она сдвинула брови.
— Что?
— Я спросил: кто покалечил тебя?
— По мне видно, что меня покалечили? — она звонко рассмеялась. — Посмотри на меня! Мое лицо идеально! Я красавица!
— Вы, красавицы, все такие глупые? — поморщился Арман. — Думаете лишь о внешности? Покалечить можно не только снаружи, как делаешь ты. Самые жестокие травмы причиняются словами и поведением, а не оружием. Тебе ли не знать, дурнушка Мира.
Девушка дернулась, будто ее ударили. Несколько мгновений стояла с отвисшей челюстью, казалось, даже не дыша.
— Откуда… — наконец хрипло выдохнула она. — Откуда ты знаешь… об этом?
— Дети дразнили тебя, кидались камнями. Несмотря на уродливое лицо, твои большие синие глаза выделялись на фоне замызганных черных камней, тускло блестевших в их маленьких глазницах. Но ты была уродом. И сейчас остаешься. Выросла заносчивой дрянью, потому что мать пела сладкие колыбельные о прекрасной принцессе с небесными глазами. Да, тебя сильно ранили насмешки, но меньшей эгоисткой ты от этого не стала. Наоборот, вознесла себя над ними, наплевала на них. Но каждый косой взгляд возрождает забытые издевательства.
— Прекрати, — прошептала Мирабелла.
— Ты в инквизиторы-то пошла только затем, чтобы почувствовать власть. Церковную школу ненавидела. Желала смерти всем, кто там находился. Каждую ночь придумывала изощренные пытки, и эти фантазии стали твоей единственной отдушиной. Помнится, настоятельнице ты мечтала выжечь ожерелье церковной свечой, а потом ткнуть огнем в глазницы, чтобы она больше не могла презрительно смотреть на тебя.
Мирабелла выронила нож.
— Откуда ты знаешь? — голос дрожал, чего с ней не случалось уже десять лет. — Я никому… никому этого не рассказывала.
— Достала, — поморщился Арман. — Мне надоело повторять одно и то же. Я знаю о тебе все. Потому что я — демон.
Он дернул руками и порвал цепи, словно гнилые нитки. Мирабелла вскрикнула и попятилась.
— Уже забыла, что хотела перерезать мне глотку? Что же медлишь? Режь, — он запрокинул голову, обнажая шею.
Мирабелла уперлась спиной в стену. По щекам побежали слезы.
Арман поднял нож и сунул его в руку девушки. Ее пальцы машинально сомкнулись на рукояти.
— Режь! — рявкнул он. — Ты же хочешь этого, дурнушка Мира!
— Н-нет, я…
— Кому сказал, режь!
Она взвизгнула и выронила нож. Арман разочарованно выпрямился.
— Слабачка. Такая же, как все люди. Я-то думал, ты сильная, даже специально явился сюда, чтобы пообщаться с тобой… Но ты оказалась до тошнотворности обычной. Слабой. Мое мнение о том, что в инквизиторы идут только слабаки, еще больше укрепилось. Вы обычные люди, но считаете себя избранными. А кто вас избрал? Бог? Не смеши. Вы ему ни на кой не сдались. Он не отправляет ангелов, чтобы предотвращать злые дела. Он лишь посылает испытания, бьет вас, лупит, опрокидывает на землю. Чтобы вы научились подниматься. А вы, идиоты, так этого и не поняли, — он подобрал нож и бросил на столик с инструментами. — Я зря пришел. Ты не поняла ни слова из того, что я сейчас сказал.
— Ты отрицаешь Его существование?
— Не я. Ты. Ты сама отрицаешь. Всем своим видом, прекрасная Мирабелла.
— Я добропорядочная служительница Бога! — она вздернула нос. — Я не сомневаюсь, что Он сейчас смотрит на меня и одобряет мои действия! — она выдернула штырь из бока Армана. Тот зашипел.
Мирабелла швырнула штырь обратно в огонь.
— В чем дело? — усмехнулся Арман. — У тебя закончился арсенал пыточных орудий?
— Не дождешься. У меня их еще много. Но ты все равно не орешь, так какая разница? — она взяла лезвие. — Я просто убью тебя, и все. Перережу твою лживую глотку.
— Давай. Соверши богоугодное дельце. Избавь мир от очередного демона. Но знаешь…
— Что? — она оглянулась через плечо.
— Я боюсь тебя разочаровать, когда не умру.
Мирабелла расхохоталась.
— Нет ни одного человека, который выжил бы после знакомства со мной!
— Значит, мне повезло. Я буду первым.
— Не будешь! — взвизгнула она. — Не будешь!
Арман рассмеялся.
— Я все-таки достал тебя! Люди, вы такие предсказуемые!
— Прекрати выдавать себя за демона. Ты сдохнешь! Рано или поздно ты сдохнешь! — волосы упали на лицо, глаза яростно сверкали сквозь их завесу.
— Дурочка. Я бессмертен.
— Не бывает бессмертных! Все умирают! Все!
— А что ты так разволновалась, Мирабелла? Или хочешь достичь бессмертия? Поверь, еще ни одному человеку этого не удавалось.
— Имена великих живут в веках.
— А сами великие гниют в могилах. Разве это бессмертие?
В камере воцарилась тишина. Гудел лишь огонь, потрескивали дрова. Мирабелла застыла, согнувшись, перед Арманом, выставив вперед нож. Тот спокойно смотрел на нее, словно не замечая ужасных ран.
— Кто покалечил тебя, Мирабелла? — наконец спросил он.
Она сдвинула брови.
— Что?
— Я спросил: кто покалечил тебя?
— По мне видно, что меня покалечили? — она звонко рассмеялась. — Посмотри на меня! Мое лицо идеально! Я красавица!
— Вы, красавицы, все такие глупые? — поморщился Арман. — Думаете лишь о внешности? Покалечить можно не только снаружи, как делаешь ты. Самые жестокие травмы причиняются словами и поведением, а не оружием. Тебе ли не знать, дурнушка Мира.
Девушка дернулась, будто ее ударили. Несколько мгновений стояла с отвисшей челюстью, казалось, даже не дыша.
— Откуда… — наконец хрипло выдохнула она. — Откуда ты знаешь… об этом?
— Дети дразнили тебя, кидались камнями. Несмотря на уродливое лицо, твои большие синие глаза выделялись на фоне замызганных черных камней, тускло блестевших в их маленьких глазницах. Но ты была уродом. И сейчас остаешься. Выросла заносчивой дрянью, потому что мать пела сладкие колыбельные о прекрасной принцессе с небесными глазами. Да, тебя сильно ранили насмешки, но меньшей эгоисткой ты от этого не стала. Наоборот, вознесла себя над ними, наплевала на них. Но каждый косой взгляд возрождает забытые издевательства.
— Прекрати, — прошептала Мирабелла.
— Ты в инквизиторы-то пошла только затем, чтобы почувствовать власть. Церковную школу ненавидела. Желала смерти всем, кто там находился. Каждую ночь придумывала изощренные пытки, и эти фантазии стали твоей единственной отдушиной. Помнится, настоятельнице ты мечтала выжечь ожерелье церковной свечой, а потом ткнуть огнем в глазницы, чтобы она больше не могла презрительно смотреть на тебя.
Мирабелла выронила нож.
— Откуда ты знаешь? — голос дрожал, чего с ней не случалось уже десять лет. — Я никому… никому этого не рассказывала.
— Достала, — поморщился Арман. — Мне надоело повторять одно и то же. Я знаю о тебе все. Потому что я — демон.
Он дернул руками и порвал цепи, словно гнилые нитки. Мирабелла вскрикнула и попятилась.
— Уже забыла, что хотела перерезать мне глотку? Что же медлишь? Режь, — он запрокинул голову, обнажая шею.
Мирабелла уперлась спиной в стену. По щекам побежали слезы.
Арман поднял нож и сунул его в руку девушки. Ее пальцы машинально сомкнулись на рукояти.
— Режь! — рявкнул он. — Ты же хочешь этого, дурнушка Мира!
— Н-нет, я…
— Кому сказал, режь!
Она взвизгнула и выронила нож. Арман разочарованно выпрямился.
— Слабачка. Такая же, как все люди. Я-то думал, ты сильная, даже специально явился сюда, чтобы пообщаться с тобой… Но ты оказалась до тошнотворности обычной. Слабой. Мое мнение о том, что в инквизиторы идут только слабаки, еще больше укрепилось. Вы обычные люди, но считаете себя избранными. А кто вас избрал? Бог? Не смеши. Вы ему ни на кой не сдались. Он не отправляет ангелов, чтобы предотвращать злые дела. Он лишь посылает испытания, бьет вас, лупит, опрокидывает на землю. Чтобы вы научились подниматься. А вы, идиоты, так этого и не поняли, — он подобрал нож и бросил на столик с инструментами. — Я зря пришел. Ты не поняла ни слова из того, что я сейчас сказал.
Страница 2 из 3
