Она — лишь бедная студентка, живущая практически на одну стипендию и не знающая ничего кроме повседневной лабуды и обычных подростковых проблем. Он — безжалостный и практически неуловимый убийца, жаждущий отнимать жизни людей своими руками. Такие разные судьбы, точки зрения и ценности, но… Что, все-таки, связывает этих двоих?
248 мин, 52 сек 12171
Наблюдая, как она сбивает градусник, как разбирается в различных баночках с лекарствами, он видел в ней… свою мать? И что-то невыносимо знакомое, неуловимое, что никак невозможно понять. Но также, получая эстетическое удовольствие от наблюдения за шатенкой, брюнет испытывал раздражение и злость. Его взгляд невольно устремлялся на ее ключицы и шею, на ее маленькую округлую грудь, обтянутую тканью футболки, на ее тонкие ноги. Все эти соблазнительные части тела хотелось истерзать ножом, посыпать раны солью, дабы услышать болезненные стоны. Потом пройтись по кровоточащим ранам языком, слизывая алую жидкость и остатки соли. Такие мысли невообразимо пробуждали бурлящие и горячие лавой чувства в его груди, сравнимые с нездоровым восторгом при зверских убийствах.
Однажды, он даже не нарочно узрел сцену, когда Уоррен принимала душ. Она просто забыла запереть за собой дверь и когда вылезала из ванной, в этот момент зашел Джефф. Сказать, что в него летели разнообразные предметы, начиная полотенцем и заканчивая увесистым феном, это ничего не сказать. Тогда парень чувствовал себя как-то странно и вспоминая обнаженную тонкую девичью фигурку, в районе паха начинало болезненно давить и твердеть от внезапно пронзившего все тело возбуждения.
— Господи, Джефф, ты весь горишь! — из смутного полудрема Вудса вывел немного встревоженный голос Венди. Он снял маску для сна, глядя на бледное лицо шатенки, которая щупала его лоб ладонью.
Хоть девушка и говорила, что брюнет горит, но он так не считал. Его трясло от холода и кости неприятно ломило, но в тоже время вся его кожа изнывала от самых легких и незначительных прикосновений одеяла и покрывала, будто к телу прикладывали что-то раскаленное.
— У тебя опять поднялась температура, — с какой-то горечью в голосе произнесла Уоррен и поднялась с кровати.
За окном и в комнате было светло и свежо. Джеффри показалось, что было семь-восемь утра, когда несколько часов назад встало солнце и только-только начинали подниматься люди, дабы поспешить в детские сады, школы, колледжи, ВУЗы или работу. Послышался шум и скрежет, отчего Вудс поморщился: голубоглазая искала микстуру, которая помогла бы сбить температуру. Наконец девушка откопала в недрах вещей нужную баночку, но когда она открыла ее и заглянула внутрь, то устало и разочарованно вздохнула.
— Что? — заметил многострадальный вздох Джефф и приподнялся на локтях.
— Лекарство закончилось. Больше у меня нет ничего, что поможет сбить температуру, — раздраженно ответила Венди, убирая все на место.
— Забей. Я посплю и все пройдет, — парень отмахнулся. Он вновь натянул маску и завернулся в одеяло, чтобы хоть как-то спастись от мерзкого озноба вкупе с ломотой во всем теле.
— Нет, Джефф, просто так такая температура не денется, — Венди покачала головой и закончив убирать медикаменты, вяло поплелась из комнаты, шаркая тапочками.
Вудс вздохнул. Она печется о нем, как будто он ее малолетний сын, а не совершенно посторонний человек, да и к тому же психопат, который может натворить невесть что. Хотя, в принципе, посторонними этих двоих как-то язык не поворачивается назвать. Ведь уже полтора месяца они бок об бок живут в одной маленькой тесной квартире. Полтора месяца эта глупая девчонка скрывает его от полиции, однако, уже давно могла бы сдать и жить совершенно спокойно. Ни о чем не беспокоится, не боятся за свою жизнь и не вздрагивать каждый раз, когда видит его бледное лицо с широкой кровавой улыбкой.
Но в последнее время она, похоже, перестала его боятся и не дрожит, когда водянисто-голубые глаза Вудса скользят по ее худому лицу и тоненькой шейке. И вместо того, чтобы шарахаться от него, желать смерти, как раньше поступали с ним все, даже родители, она заботилась о нем.
Джефф до сих пор помнит, как лицо его матери исказилось отвращением при его виде после сложной и долгой операции. Особенно отчетливо помнит, что после того, как Вудс разрезал рот, таким образом подарив самую очаровательную и красивую улыбку себе, родители в ужасе стали паниковать. Но не из-за того, что их милый сын нанес себе ранение на ослепительно-белоснежное лицо. А из-за того, что боялись за собственные шкуры.
После того, как мать дрожащими руками вцепилась в пистолет, он все понял. Мама с папой его не любят ни капли. Они его боятся. Презирают. Ненавидят. Эмоции от первого в своей жизни убийства были даже в сто крат ярче, чем-то чувство эйфории, когда он избил троих мудаков, которые осмелились наехать на него на автобусной остановке.
«Лью…» — Джеффри замер и, кажется, даже перестал дышать. Он слишком долго не произносил имя брата даже у себя в мыслях. Джеффри бы раньше и никогда и не подумал бы, что сможет убить дорогого и любимого человека. Но если бы Лью узнал бы о том, как хладнокровно он расправился с мамой и папой, то он бы возненавидел Джеффа тотчас. Поэтому в одну из ночей в колонии для несовершеннолетних он убил его. Лучше пусть он умрет, любя Джеффа, как рассуждал сам маньяк.
Однажды, он даже не нарочно узрел сцену, когда Уоррен принимала душ. Она просто забыла запереть за собой дверь и когда вылезала из ванной, в этот момент зашел Джефф. Сказать, что в него летели разнообразные предметы, начиная полотенцем и заканчивая увесистым феном, это ничего не сказать. Тогда парень чувствовал себя как-то странно и вспоминая обнаженную тонкую девичью фигурку, в районе паха начинало болезненно давить и твердеть от внезапно пронзившего все тело возбуждения.
— Господи, Джефф, ты весь горишь! — из смутного полудрема Вудса вывел немного встревоженный голос Венди. Он снял маску для сна, глядя на бледное лицо шатенки, которая щупала его лоб ладонью.
Хоть девушка и говорила, что брюнет горит, но он так не считал. Его трясло от холода и кости неприятно ломило, но в тоже время вся его кожа изнывала от самых легких и незначительных прикосновений одеяла и покрывала, будто к телу прикладывали что-то раскаленное.
— У тебя опять поднялась температура, — с какой-то горечью в голосе произнесла Уоррен и поднялась с кровати.
За окном и в комнате было светло и свежо. Джеффри показалось, что было семь-восемь утра, когда несколько часов назад встало солнце и только-только начинали подниматься люди, дабы поспешить в детские сады, школы, колледжи, ВУЗы или работу. Послышался шум и скрежет, отчего Вудс поморщился: голубоглазая искала микстуру, которая помогла бы сбить температуру. Наконец девушка откопала в недрах вещей нужную баночку, но когда она открыла ее и заглянула внутрь, то устало и разочарованно вздохнула.
— Что? — заметил многострадальный вздох Джефф и приподнялся на локтях.
— Лекарство закончилось. Больше у меня нет ничего, что поможет сбить температуру, — раздраженно ответила Венди, убирая все на место.
— Забей. Я посплю и все пройдет, — парень отмахнулся. Он вновь натянул маску и завернулся в одеяло, чтобы хоть как-то спастись от мерзкого озноба вкупе с ломотой во всем теле.
— Нет, Джефф, просто так такая температура не денется, — Венди покачала головой и закончив убирать медикаменты, вяло поплелась из комнаты, шаркая тапочками.
Вудс вздохнул. Она печется о нем, как будто он ее малолетний сын, а не совершенно посторонний человек, да и к тому же психопат, который может натворить невесть что. Хотя, в принципе, посторонними этих двоих как-то язык не поворачивается назвать. Ведь уже полтора месяца они бок об бок живут в одной маленькой тесной квартире. Полтора месяца эта глупая девчонка скрывает его от полиции, однако, уже давно могла бы сдать и жить совершенно спокойно. Ни о чем не беспокоится, не боятся за свою жизнь и не вздрагивать каждый раз, когда видит его бледное лицо с широкой кровавой улыбкой.
Но в последнее время она, похоже, перестала его боятся и не дрожит, когда водянисто-голубые глаза Вудса скользят по ее худому лицу и тоненькой шейке. И вместо того, чтобы шарахаться от него, желать смерти, как раньше поступали с ним все, даже родители, она заботилась о нем.
Джефф до сих пор помнит, как лицо его матери исказилось отвращением при его виде после сложной и долгой операции. Особенно отчетливо помнит, что после того, как Вудс разрезал рот, таким образом подарив самую очаровательную и красивую улыбку себе, родители в ужасе стали паниковать. Но не из-за того, что их милый сын нанес себе ранение на ослепительно-белоснежное лицо. А из-за того, что боялись за собственные шкуры.
После того, как мать дрожащими руками вцепилась в пистолет, он все понял. Мама с папой его не любят ни капли. Они его боятся. Презирают. Ненавидят. Эмоции от первого в своей жизни убийства были даже в сто крат ярче, чем-то чувство эйфории, когда он избил троих мудаков, которые осмелились наехать на него на автобусной остановке.
«Лью…» — Джеффри замер и, кажется, даже перестал дышать. Он слишком долго не произносил имя брата даже у себя в мыслях. Джеффри бы раньше и никогда и не подумал бы, что сможет убить дорогого и любимого человека. Но если бы Лью узнал бы о том, как хладнокровно он расправился с мамой и папой, то он бы возненавидел Джеффа тотчас. Поэтому в одну из ночей в колонии для несовершеннолетних он убил его. Лучше пусть он умрет, любя Джеффа, как рассуждал сам маньяк.
Страница 28 из 67
