Сын милицейского из библиотеки

Всё происходило в точности, как во сне. Восьмилетнему ребёнку, который сейчас убегал, вчерашней ночью снился дурной, бредовый сон. Обычно, страшные сны этому подростку не снятся. В основном, какие-нибудь розовые, красочные и до соплей счастливые. А тут вдруг приснилось, как по длинному или бесконечному переулку убегает маленькая девочка; в ночной тиши слышится звонкая барабанная дробь детских каблучков и топот копыт преследователя. Подросток, которому вся эта чушь снилась, не мог понять только две вещи: почему эта девочка, если она так отчаянно убегает, не визжит, как резаная, а удирает молча и… только одно сопение доносится из её носика — крошечного как у чайничка. И так же совершенно непонятно, какого ляда он должен видеть весь этот, с позволения сказать, кошмар. «Кошмар» потому, что в конце своей беготни девочка провалилась в люк какого-то коллектора, куда-то там упала и теперь уже внутри этого тоннельчика продолжала спасаться бегством. А преследователь, должно быть, превратился в змею, потому что немедленно нырнул в этот люк следом, чтобы не отступать ни на шаг. Причём, нырнул вниз головой… То есть, непонятными казались всего две вещи. Однако, когда этот подросток проснулся, то ему казалось, что непонятного в десять раз больше. И только тогда, когда всё это начало происходить непосредственно с ним, то многое из «непонятного» стало проясняться. Например, почему убегает девочка, а не мальчик, раз сон снится«ему», а не «ей». Потому, что к его окну подлетела ворона и долго на него смотрела, а он не заметил, поскольку летал где-то в эмпиреях. Потом ворона улетела, а паренёк так и продолжал находиться «в астрале», хотя точно помнит, что видел улетающую ворону — она его даже крылом задела. В следующий момент он превратился в девочку. Вернее, не он, а ворона, которая подлетела к какому-то странному рыбаку (милиционер изображал из себя любителя подлёдного лова, поскольку сидел возле лунки, на стопке книжек и подёргивал удочку, леска которой уходила в эту мизерную прорубь (по сравнению с той прорубью, которую подростку предстоит увидеть чуть позже, даже слишком мизерная), но на милиционера был похож очень слабо, поскольку вместо погон на плечах этого типа остались только шмотья и куски выдранных ниток; больше всего он напоминал собой уголовника, сбежавшего из психбольницы, чем рыбака или какого-нибудь милиционера). Ворона превратилась не в девочку, а ворона превратилась в него. Это только минутой позже он понял, что больше уже не мальчик, поскольку стоял в тоненькой юбочке, в сандаликах и колготочках, на бесконечной ледяной равнине, и неожиданно вспомнил, что у него не отмерзает причинное место, хотя юбочку и обдувает морозный январский ветерок. Тут-то он всё и понял! Ладошка невольно потянулась под юбочку… Милиционер, сидевший в это время к нему спиной, тут же встал и повернулся; стопка книг, на которой он сидел, немедленно рассыпалась, и странички веером раздул ветер. «Что, киска зачесалась?» — усмехнулся этот причудливый«рыболов». Потом он принялся скороговорочно и пространно объяснять подростку, почему он девочка, а не мальчик. Припоминать какие-то «сказочки» о красной шапочке, мотивируя это тем, что он серый волк, а волк дескать преследовал девочку, а не мальчика. Только подросток не собирался дослушивать его лопотание до конца. Он пустился наутёк… Ещё этот недомилиционер, одновременно с попыткой объяснить причину необходимости смены пола данного подростка, торопился успеть объяснить и то, как вороне удалось перенести его на лёд. По его словам выходило, что севшая к нему (подростку) на подоконник ворона, украла его душу, прилетела сюда и, таким образом, подросток телепортировался. Но, когда лопочущая пародия на милиционера поняла, что подросток её совершенно не слушает, то кинулась за ним следом, очевидно, чтобы догнать, остановить эту глупую малолетку, которая не умеет слушать длинные инструкции, нежели чем короткие-ограниченные фразы, настроенные на домашних животных или заторможенных сопляков, и заставить её дослушать весь этот монолог полностью. Милиционер даже не подумал, что подросток побежал не из-за подлой и никчёмной своей натуры, а просто потому, что жутко холодно стоять на льду — сандалии могут примёрзнуть. Или не вспомнил о том, что пытался минуту назад пролопотать: «Видишь на мне серую милицейскую форму? Это значит, что я серый волк, а ты красная шапочка, а не тот дурацкий Колобок, который — и от дедушки убёг и от бабушки улепетнул. То есть, от меня тебе не повезёт смыться, сколько долго бы я за тобой не гнался». Всё, что он помнил — это возмущение, переходящее в негодование: «Почему эти глупые детишки такие противные, что забывают вернуть в библиотеку вовремя книжки? Они это специально делают, чтобы я за ними вот так гонялся?»