Сырая земля

Оля уже не смотрела на происходящее, она бросилась на землю, вонзая пальцы в густую глину, стараясь ползти куда-то вперед и вытащить застрявшую ногу. Толстый свитер напитался грязью, мокрые волосы лезли в глаза в рот, когда, наконец, земля разжала смертельные объятия и девушка побежала вперед, в ночную тьму. Она падала и поднималась, словно обезумевшая меряя шагами размокшую лесную тропу. Громкий шепот слышался позади, и на минуту Оля потеряла ориентацию в темном лесу. Тяжелые тучи нависали над ней, безучастно роняя капли дождя, голова кружилась, а колени дрожали. Бежать было тяжело, но первобытный ужас гнал ее вперед беспощадно и неотвратимо, как инстинкт выживания гонит от хищника его добычу. Перед глазами мелькали черные стволы сосен, длинные и кривые тени кустов, а иногда, словно наяву, в памяти вскипал холодный взгляд Коли, который смотрел в темное небо и безучастно позволял сморщенной твари залезать в его тело. Вот его рот раскрывается все шире и шире, чудовище сучит длинными худыми ручонками и издает звуки, напоминающие крик человеческого ребенка.

Внезапно лес расступился, и Оля оказалась перед домом своей бабки, в окнах которого теплился едва видимый дрожащий огонек. Она залетела в комнату, громко хлопнув дверью, мокрая и обессилевшая она застыла посреди гостиной, стараясь унять сбившееся дыхание, вытирая горячие слезы тыльной стороной ладони.

Клавдия сидела на своем стуле, накрытая все тем же теплым пледом и внимательно смотрела на внучку. Ни одна эмоция не тронула старое морщинистое лицо ровно до тех пор, пока нервная улыбка не исказила тонкие губы.

— Ба… — начала было девушка и опешила.

Грузное тело старухи резко выпрямилось и встало на ноги, плед упал на пол, в нос ударил запах речной тины, и Оля вздрогнула, когда изо рта, цепляясь за потолок, вылезла такая же тварь, каких были сотни на той поляне. Она брезгливо оттолкнула человеческий труп, обнажая ряды крохотных острых зубов в широкой улыбке.

— Фу, старое мясо, — голос шел откуда-то из грудины, похожий на скрип двери или старой диванной пружины, — Что, сука, обоссала ляжки со страху?! — Хохотнула тварь, — А нечего было эти ляжки перед Антоном раздвигать. А ну иди сюда!

От этих слов Олю накрыла тяжелая тошнота, она пошатнулась, схватила дорожную сумку брата со скамьи и выскочила во двор. Удар холодного ветра оглушил ее, перед глазами поплыли разноцветные пятна, девушка неаккуратно ступила на скользкое крыльцо и кубарем свалилась в кусты. Рядом слышался металлический звон дождя о крышу машины. Некогда было думать. Мысли неслись в горячей голове, пока руки нервно шарили в карманах сумки. Связка ключей должна была быть где-то неподалеку. Коля всегда клал ее в крайний карман. Оля уже не могла разобрать, думает она эту фразу или бормочет себе под нос, нервно облизывая мокрые губы.

Дверь в дом распахнулась с громким хлопком и, не выдержав удара, сорвалась с петель, обваливаясь на крыльцо. Но этого Ольга уже не видела. Дрожащие пальцы повернули ключ в замке зажигания, фары вспыхнули ярким светом, ослепив ее на какое-то время, вырывая из мокрой темноты крошечные тела с горящими глазами. Они были везде, сидели на корявых стволах деревьев, прятались в кустах, раскрывали маленькие рты в которых поблескивали острые зубы.

Рев двигателя, запах выхлопных газов и бензина ударяет в ноздри, новенькая самара резво откатывается назад, мокрые пальцы изо всех сил стараются удержать скользкий руль в нужном положении. Слышен звук удара о задний бампер, что-то подминается и падает прямо под колеса. Оля кричит в салоне так, что горло отзывается режущей болью.

— Отстаньте от меня! Прочь! Прочь!

Она на бешеной скорости вырывается из заброшенной деревеньки на грунтовую дорогу, шины прокручиваются в жидкой грязи, машину болтает из стороны в сторону, грохает в глубокие рытвины, мимо проносятся густые черные кусты, уже начавшие желтеть от наступающей осени. Оля все кричит, вопит что-то невнятное, слова сливаются воедино, прерываются, когда голова бьется о металлическую крышу автомобиля. Самара садится в очередную яму и больше не желает двигаться с места. Газ. Газ! Двигатель ревет, перекрывая шум ополоумевшего дождя. Газ! Нога опускается на педаль, давит ее в пол, пока, наконец, под оглушительный визг шин, машину не выбрасывает на твердую почву. Еще немного, и Оля видит просвет среди деревьев, там перекресток, там шоссе на райцентр, а дальше… сейчас не важно! Главное — вырваться, как можно дальше от всего этого кошмара, от жутких развалин, бывших когда-то уютной деревушкой, от тех, в кого превратились родные люди. Мимо проносится лес, вторя диким мыслям в девичьей голове — надрывный хруст человеческих костей, пустые, широко открытые глаза брата, все мешается с приторным запахом болота, которым уже навсегда пропитался тяжелый от воды свитер. Наконец, машина, радостно взревев двигателем, хватает колесами ровный асфальт, Оля выворачивает почти до предела руль вправо… Ослепительный свет заливает кабину, утробный рев закладывает уши… Удар. Тьма.