Ждать отправления поезда пришлось долго. В этом утомительном ожидании я, кажется, прочитал все газеты, которые купил в ближайшем киоске, на вокзале. И когда он наконец тронулся, то почувствовал на некоторое время какое-то облегчение.
36 мин, 4 сек 7131
Дождь за окном вагона то сбавлял свой неугомонный ход, то вновь набирал очередной высокий темп. Мы оба молчали некоторое время. Но я понимал, что это временно. Старичок делал паузу перед чем-то главным, и это я ощущал подсознательно. Что-то он держал в запасе. А я тем временем смотрел в окно, пытаясь угадать места, которые мы проезжали в ненастной мгле. Сквозь пелену, завесу дождя я лишь угадывал далёкие горы Хамар-Дабан. Но не налюбуешься сейчас дивной природой родной земли, не увидишь зелень сочных лугов, пестреющий ковёр полевых цветов, синюю гладь Селенги, спокойно, величаво несущей свои воды в священный Байкал.
Я чувствовал подсознательно, но чувствовал, будто знал, что всё рассказанное раньше было лишь предисловием, что он сделал паузу, чтобы поведать мне что-то главное, что-то личное, связанное чем-то вот с этим сечением, с этими волнами мозга. Но что такое, связанное со всем этим, можно было поведать мне? Догадки так и повисали в воздухе. Утомительно ли было ждать начала, но я ждал. И вот он, немного откашлявшись, произнёс первые слова, предваряющие, возможно, откровенный рассказ, которые тихим, мягким тоном какого-то бархатного голоса, чуть прорезали тишину ненастной, мрачной погоды, такой неслышной из-за плотно закрытых окон, но окутывающей всё вокруг под аккомпанемент монотонного стука колёс. Его откровение, возможно, всегда удерживаемое где-то в глубине души, вырвавшееся в данный миг на свободу, всё же не резвилось, а потекло плавным потоком мерно, спокойно. Лишь тихая эмоциональность, тихая грусть. Он говорил тихо, чуть прикрыв веки, он был как бы там, в ту безвозвратно ушедшую пору цветущей молодости:
Я чувствовал подсознательно, но чувствовал, будто знал, что всё рассказанное раньше было лишь предисловием, что он сделал паузу, чтобы поведать мне что-то главное, что-то личное, связанное чем-то вот с этим сечением, с этими волнами мозга. Но что такое, связанное со всем этим, можно было поведать мне? Догадки так и повисали в воздухе. Утомительно ли было ждать начала, но я ждал. И вот он, немного откашлявшись, произнёс первые слова, предваряющие, возможно, откровенный рассказ, которые тихим, мягким тоном какого-то бархатного голоса, чуть прорезали тишину ненастной, мрачной погоды, такой неслышной из-за плотно закрытых окон, но окутывающей всё вокруг под аккомпанемент монотонного стука колёс. Его откровение, возможно, всегда удерживаемое где-то в глубине души, вырвавшееся в данный миг на свободу, всё же не резвилось, а потекло плавным потоком мерно, спокойно. Лишь тихая эмоциональность, тихая грусть. Он говорил тихо, чуть прикрыв веки, он был как бы там, в ту безвозвратно ушедшую пору цветущей молодости:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 11
