Таинственный сад

— Это опять кто-то плачет, и, по-моему, голос такой же, как и тогда.

Ветер, гулявший всю эту ночь но бесчисленным коридорам дома, чуть приоткрыл дверь в комнату Мэри. Послушав еще немного, она пришла к выводу, что плач доносится все оттуда же. Тут явно крылась какая-то новая тайна. Может быть, даже это было не менее важно, чем Таинственный сад, и Мэри решила, что сегодня просто обязана наконец разобраться.

Она свесила босые ноги на коврик и нащупала тапочки. Рядом с кроватью стояла свеча. Мэри зажгла ее и, взяв в руки, тихонько вышла из комнаты. Будь Мэри в более ровном расположении духа, темнота коридора наверняка загнала бы ее обратно в кровать. Но разбушевавшаяся погода настроила девочку на воинственный лад, и она сейчас мало чего боялась. «Главное, все еще спят, и никто не будет меня останавливать, — решила она.»

— Даже если миссис Мэдлок проснется, мне все равно наплевать!«Одного только воспоминания, как волокла ее миссис Мэдлок обратно в комнату, оказалось достаточно, и решимости у Мэри еще прибавилось. К тому же она хорошо запомнила путь до короткого коридора с дверью, завешенной гобеленом. Свеча тускло мерцала, и Мэри приходилось изо всех сил напрягать глаза, чтобы не проскочить мимо нужного поворота. Сердце ее от волнения громко стучало, и эхо этого стука, казалось, разносится по всему огромному дому мистера Крейвена. Плач по-прежнему слышался вдалеке. Мэри шла на его звук. То и дело она останавливалась. Надо ли тут повернуть? Нет, в следующий раз. А теперь — налево. Правильно: вот две широкие ступени. Она поднималась по ним в прошлый раз. Теперь снова направо… И, наконец, она увидела гобелен, за которым скрывалась дверь.»

Осторожно открыв ее, Мэри вошла и очутилась в еще одном коридоре. Плач сразу зазвучал гораздо отчетливей. Он раздавался из-за стены слева. Несколькими ярдами дальше была дверь. В щели между нею и полом мерцал свет. Мэри решительно толкнула ее. За ней простиралась огромная комната, обставленная красивой старинной мебелью. В большом камине тлели угли. Неподалеку горел ночник. Он выхватывал из тьмы резную кровать с балдахином, на которой горько плакал какой-то мальчик.

Мэри остолбенела. На какое-то мгновение ей почудилось, что она видит все это во сне. Тогда она коснулась пальцем свечи. Ей стало больно, и она поняла, что не спит.

Лицо у мальчика было худым и бледным, из-за чего серые глаза, обрамленные густыми ресницами, казались неправдоподобно большими. Волосы, тоже густые и вьющиеся, прядями ниспадали на лоб.

Постояв еще чуть-чуть у порога, Мэри решила подойти ближе. Мальчик заметил свет и изумленно уставился на нее.

— Ты что, привидение? — прошептал он с испугом.

— Нет, — столь же испуганно отозвалась девочка.

— А ты?

Какое-то мгновение они молча изучали друг друга.

— Я тоже не привидение, — первым нарушил молчание мальчик.

— Я — Колин.

— Колин? — пробормотала девочка.

— Колин, — подтвердил тот.

— Меня зовут Колин Крейвен. А тебя как?

— Мэри Леннокс. Мистер Крейвен — мой дядя.

— А мне он отец, — объяснил мальчик.

— Отец? — широко разинула рот Мэри.

— И мне ни разу никто не сказал, что у дяди есть сын!

— Ну-ка подойди ближе! — велел Колин.

Мэри повиновалась. Колин вытянул руку и дотронулся до девочки.

— Вроде действительно настоящая, — проговорил он так, словно до конца еще не был в этом уверен.

— Ну, конечно, я — настоящая, неужели не видишь? — тут же отозвалась Мэри.

— Да в общем-то вижу, — ответил Колин, — но мне почти такие же настоящие часто снятся. А потом откроешь глаза — и снова один.

— Вот, — протянула ему Мэри край своего шерстяного халата.

— Такого ты во сне не почувствуешь. А если и сейчас не верится, можешь меня ущипнуть за руку. Но вообще-то я тоже сначала подумала про тебя, что ты — сон.

— А взялась ты откуда? — спросил мальчик.

— Из своей комнаты, — тут же начала объяснять Мэри.

— Ветер сегодня совсем не давал мне спать. А потом я услышала плач и пошла посмотреть, что случилось. Ты почему плакал, Колин?

— Я тоже не мог заснуть, и голова разболелась, — пожаловался тот.

— Ну-ка повтори еще раз твое имя.

— Мэри Леннокс. Неужели тебе никто не рассказывал, что я теперь тут живу?

— Нет, — покачал головой Колин.

— Наверное, они не решились.

— Как так? — не поняла Мэри.

— Они, наверное, боялись. Я не люблю, чтобы незнакомые на меня глядели, а потом обсуждали.

— Но почему ты не любишь? — совсем запуталась Мэри.

— Потому что мне вечно плохо, и я вечно валяюсь в постели, — угрюмо изрек Колин.

— Мой папа тоже считает, что нечего на меня глазеть. И слугам он запретил обо мне разговаривать. Мы с папой боимся, как бы я тоже не вырос горбатым, если, конечно, выживу. Но, скорее всего, я вообще не выживу.

— Ну и дом! — воскликнула Мэри.

— Ничего тут понять не могу! Все тут какое-то тайное. И комнаты заперты. И сады. Выходит, и тебя тоже заперли, а?

— Нет, — отвечал мальчик.

— Я сам не хочу никуда выходить. Это меня утомляет.

— А папа тебя приходит сюда навещать?