Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
За последнее время Мэри еще больше поверила в целительность здешнего воздуха. Как-то они с Мартой сидели в детской.
— По-моему, я еще сильней изменилась! — внимательно глядя на себя в зеркало, воскликнула девочка.
— Верно, мисс Мэри, — подтвердила горничная.
— А ты говоришь, пустошь. Этот воздух с пустоши просто чудеса какие-то с тобой сделал. И худоба твоя теперь почти незаметна, и румянца в лице куда больше, чем желтизны. А волосы как поздоровели и распушились. Раньше-то у тебя голова была совсем не в порядке.
— Я и сама, по-моему, была совсем не в порядке! — весело откликнулась Мэри.
— Да уж, — кивнула Марта.
— Трудно теперь и представить тебя такой, как тогда. Тощая, страшная, злая! Будто это кто-то совсем был другой, а не ты.
Вот тут-то Мэри окончательно и решила вывезти Колина на свежий воздух. Если этот воздух так хорошо на нее подействовал, то и Колин должен поправиться. Правда, чем она больше об этом думала, тем отчетливей убеждалась, что без Дикена тут не справиться. Но захочет ли Колин, чтобы Дикен смотрел на него?
— Почему ты всегда так сердишься, если на тебя кто-то посмотрит? — решила выяснить Мэри.
— Ненавижу! — затрясся от гнева мальчик.
— Ненавижу с тех пор, как меня на море возили. Там каждый останавливался возле моего кресла и глазел. А потом начинал с сиделкой шептаться. И лица у них такие жалостливые делались. Как будто кому-то и впрямь было жаль, что я умру в детстве и никогда взрослым не стану. А одна леди как-то подошла, потрепала меня по щеке и засюсюкала: «Бедный ребенок!» Я на нее разозлился и за руку укусил. Слышала бы ты, как она громко визжала! А потом кинулась прочь.
— Этой леди, наверное, показалось, что ты взбесился, — покачала головой Мэри.
— Хотя вообще-то такое случается чаще с собаками.
— Наплевать, что она там решила, — ответил Колин.
— Я ее не просил подходить.
— Я к тебе тоже без спросу пришла в первый раз, — засмеялась Мэри.
— Почему же ты кусаться не стал?
— Но я ведь сначала подумал, что ты привидение или сон, — честно ответил мальчик.
— А какой тогда смысл кусаться? Ни на сон, ни на привидение это бы все равно не подействовало. И орать тоже на них бесполезно.
— Скажи, Колин, — проговорила вкрадчиво Мэри.
— Тебе стало бы неприятно, если бы, кроме меня, на тебя поглядел бы еще один мальчик?
Колин откинулся на подушку.
— Есть только один мальчик, которому я бы позволил смотреть на себя, — тихим голосом отозвался он.
— Ты сама, Мэри, знаешь кто.
— Дикен? — не сводя с Колина глаз, прошептала девочка.
— Да, — тут же подтвердил Колин.
— Вообще-то я так и думала, что тебе захочется с ним подружиться, — облегченно сказала Мэри.
— Конечно, захочется, — улыбнулся мальчик.
— Когда ты о нем рассказываешь, я все время думаю: если этого Дикена так любят звери и птицы и тебе он так нравится, с чего бы его не любить и мне? Ты же говоришь, он вроде заклинателя. Вот и пускай заколдует мальчика. Ведь это тоже животное.
Едва представив себе, как Дикен игрою на дудочке приручает Колина, дети расхохотались и долго не могли успокоиться. Мэри была просто счастлива. Теперь она знала, что, как только повстречается с Дикеном, сможет познакомить с ним Колина. Только бы дождь поскорее кончился!
В понедельник и это желание Мэри исполнилось. Рано утром ее разбудили яркие лучи солнца. Они пробивались даже сквозь плотную штору. Мэри вскочила на ноги и, подбежав к окну, с силой потянула за шнур. Когда штора поднялась вверх, Мэри от восторга раскрыла рот. Небо сияло голубизной, и вся пустошь тоже была голубая. Девочка распахнула окно. В комнату ворвался теплый ласковый ветер. И тогда Мэри поняла, что всего лишь за одну ночь в Мисселтуэйт Мэноре наступила весна. Птицы оглашали округу радостным пением. Девочка перевесилась через подоконник и подставила лицо теплому ветру и солнцу.
— Как хорошо! — выдохнула она.
Мэри подумала, что сейчас, наверное, еще очень рано. Даже из конюшни не доносилось ни шума, ни голосов. Значит, все слуги, да и вообще все в доме еще спят. Но Мэри не собиралась снова ложиться в постель. Она и так целую неделю не видела Таинственного сада.