Таинственный сад

— Он сейчас весь в заботах о будущем, потому и стал гораздо пугливей. И на болтовню с нами у него совсем времени нет. Ни у птиц, ни у людей и ни у кого на свете не бывает лишнего времени, когда настала пора собственный дом возводить. Так что давай-ка с тобой посидим. Вообрази, будто мы какая трава или кустарник и тут просто выросли. А я как увижу, что Робин немного освоился, так дам ему один знак. Тогда он сразу поймет, что мы не станем ему мешать, и больше нас опасаться не будет.

Мэри согласно кивнула. Она старалась сидеть как можно тише, но все равно до Дикена ей было далеко. Он словно и впрямь слился с кустарником, росшим вокруг. Если бы на теле мальчика вдруг появилась пара-другая зеленых побегов, Мэри сейчас ничуть бы не удивилась.

— Без строительства гнезд ни одной весны не бывает, — немного помолчав, продолжал объяснять Дикен.

— Птицы их строят с самого Сотворения Мира, и людям тут лучше не вмешиваться. Можно только напортить или потерять друга.

— Уж если мы должны не обращать на Робина никакого внимания, давай перестанем о нем говорить, — взмолилась Мэри.

— Как же я могу не глядеть на него, когда ты мне рассказываешь про строительство гнезд.

— Хорошо, — согласился Дикен.

— Тогда расскажи ты мне что-нибудь, Мэри.

Она не заставила себя просить дважды и тут же осведомилась:

— Ты когда-нибудь слышал о Колине?

— А ты? — пристально посмотрел ей в глаза Дикен.

— Я его теперь знаю, — ответила девочка.

— Всю эту неделю, пока шел дождь, мы виделись каждый день. Колин сам попросил, чтобы я ходила к нему. Потому что со мной он гораздо меньше вспоминает про болезнь и про то, что скоро умрет.

— Хорошо, что ты его знаешь, — с облегчением проговорил Дикен.

— Иначе мне ведь пришлось бы скрывать от тебя про него. А я скрывать ненавижу.

— Но ведь про сад тебе скрывать нравится? — забеспокоилась Мэри.

— Про сад — да, — подтвердил Дикен.

— Но это совсем другое дело. А когда кому-нибудь плохо и тебе велят не говорить никому, тут я уж не знаю, что делать. По-моему, скрывать такое никуда не годится.

— Я тоже думаю, что Колина скрывать от меня было не надо, — согласилась девочка.

— Ты сам-то откуда о нем узнал, Дикен?

— Все слуги мистера Крейвена знают, что у него есть больной мальчик. Мистер Крейвен очень не любит, когда его спрашивают о сыне, и сам о нем никогда первый не заговаривает. И никто его старается не расстраивать. В наших краях все очень жалеют мистера Крейвена. Жена-то у него была просто красавица, и они так друг друга любили. Я это все от миссис Мэдлок узнал. Она всегда к нам заходит по пути в Туэйт, и они с матушкой часто при нас разговаривают. Но вот как тебе-то, мисс Мэри, удалось о мистере Колине выведать? Марта говорит, от тебя его уж так скрывали… Мэри в подробностях изложила Дикену, как нашла в доме больного мальчика.

— Бедняга Колин, — сочувственно покачал головой Дикен.

— Говорят, у него глаза точь-в-точь как у покойной матери. Только у нее они были веселые, а Колин всегда грустит. Вроде бы из-за этих глаз мистер Крейвен и избегает смотреть на сына.

— Значит, тебе тоже кажется, что мистеру Крейвену было бы легче, если бы Колин умер? — встревожилась Мэри.

— Да нет, мистер Крейвен ведь добрый, — решительно возразил Дикен.

— Вот если только… — Мальчик на секунду замялся, а потом скороговоркой добавил: — Мистеру Крейвену вроде как было бы легче, если бы Колин вообще никогда не родился. Моя матушка так говорит. И она считает, для Колина это очень плохо, потому что такие дети неважно растут. Конечно, мистеру Колину ни в чем нет отказа, и все ему купят. Но матушка говорит: «Лучше бы этому бедному мальчику побольше душевного отношения».

— Да-а, — грустно проговорила Мэри.

— Этого Колину, наверное, больше всего не хватает. Мистер Крейвен боится, как бы у него горб не начал расти. И Колин тоже боится. Он мне однажды сказал: «Если только почувствую, что становлюся горбуном, буду кричать, пока не умру».

— Если все время лежать и думать, какой ты несчастный, можно и умереть, и горбатым стать, даже если у твоего отца никогда горба не было, — многозначительно изрек Дикен и стал гладить лисенка, который давно уже тыкался носом ему в ладонь.

Мэри по-прежнему сидела, не шевелясь. Она боялась спугнуть Робина.

— Помнишь, какой этот сад был серый, когда ты меня первый раз сюда привела? — вспомнил вдруг Дикен.

— Зато как теперь тут все распустилось! По-моему, даже стена стала другого цвета, — отозвалась Мэри.

— Правда, Дикен, смотри. Весь камень словно в зеленой дымке.

— Конечно, весной всегда так, — тоном искушенного в подобных делах человека отвечал мальчик.

— Потом стена еще больше позеленеет. Ты лучше угадай, о чем я сейчас подумал?

— Может, о том, как помочь Колину? — с надеждой спросила Мэри.

— Верно, — расплылся в улыбке Дикен.