Перламутровой пылью луна роняет свет. Ветер играет с русыми волосами маленькой девочки. Устремив свой ясный взор на ночное небо, она вздохнула. Больно… Прохладный ветерок заставил девочку поёжиться от холода. В худых бледных ручонках, она сжимала большую шоколадку.
20 мин, 6 сек 9303
Толстая женщина с коротким чёрными волосами дрыхнет в кровати. Издавая противный храп, она была одета в бикини, а одеяло валялось на полу. А в руках у неё была бутылка виски.
Из детской комнаты послышалось пение, детское, грустное.
«Кто вообще воспитал этого ребёнка! Орёт по ночам, как бомж гуляет по ночам, ещё и этого психа подхватила!» — чёрные силуэт у окна задёргался, глаза светились в темноте. Сердце в Джеффе забилось сильнее, не от безумия, от наглости, её подругу оскорбляют, маленькую, беззащитную…
Подняв свою жирную тушу, она своими запавшими глазами стала искать ночник. Включив его, няня пошла в детскую, с палкой.
Алекса сидела у окна и ждала Джеффа, он обещал за ней прийти и поиграть, он дарил ей тепло и ласку. Он ей друг.
В руках она сжимала листок, на нём была изображена та же самая няня и её, потрошит Джефф, а Алекса пинает её.
«Мелкая сучка! Что разоралась сегодня!» — голубоглазая ничего не слышала, на ней не одет аппарат, она глуха…
Но всё же одев его, она выразилась, спасибо Джеффу.
«А ты жирная шлюха» — свист в воздухе и детский крик. На лице бедной девочки осталась рана, большая. Схватив за волосы, она начала лупить остро палкой Алексу. Та пыталась молчать, иногда издавая крики. Силуэт за окном схватился за сердце.
«Сволочь… Уснёшь навечно…» — отшвырнув девочку в угол, она взяла стул и со всей дури ударила Алексу. Стул разлетелся. Девочка упала, а по лбу стекала кровь…
«Go to sleep!» — противный и пьяный взгляд няни встретился со безумным взглядом Джеффа. Тот дышал, тяжело, его тело тряслось в конвульсиях. И уже через секунду, по всей комнате были внутренности и кровь…
С трудом, но встав, девочка вжалась в угол.
«Ты же хороший!» — грустный взгляд туманных глаз был устремлён на неё. Он медленно, боясь напугать, её подошёл к ней.
«Я хороший, только не каждому дано видеть меня таким. Она над тобой издевалась как последняя шалава. Прости меня, я не удержал свой пыл… И…» — не успев договорить, девчушка обняла его за шею. Вся в крови и ссадинах, но на её глазах были слёзы счастья, а на губах улыбка.
«Спасибо! Мой милый друг!» — искренняя детская радость вновь растопила Джеффа«.»
«Знаешь, ты единственная, кто заставила моё сердце биться чаще» — она чмокнул в её разбитый лоб.
«Я уберусь».
«А я помогу!» — он до утра не отпускал её, он боялся потерять единственного друга…
«Я не могу без одного…» — Джефф устало вздохнул.
«Без крови и убийств?» — спросила девочка. Джефф улыбнулся настоящей улыбкой, прижал её поближе и чмокнул в лоб.
«Я не могу обойтись без твоих голубые глаз, без твоего детского и невинного взгляда» — он почувствовал на щеке горячие губы, Алекса поцеловала его в щеку.
«А я не могу обойтись без тебя» — догорала заря, родители уехали только два дня назад, они ещё долго будут вместе, а точнее, всегда, будут вместе…
Умей смеяться — когда больно, Умей грустить — когда смешно, умей казаться равнодушным — когда тебе не все равно… Не говори, что мир печален Не говори, что трудно жить. Умей средь жизненных развалин бороться, верить и любить!
— Джеффри…
— Да?
— Мне все равно, кто ты: белый, черный, низкий, высокий, худой, толстый, бедный, богатый. Если ты добр ко мне, то и я буду добра к тебе.
— Я люблю тебя…
Никогда не бросай того, кто тебя любит ради того кто нравится, потому что однажды тот кто тебе нравится, бросит тебя ради того, кого любит. «Прошло три года… Целых три года… Боже, я скучала…».
Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в алый цвет. Лёгкий ветерок игриво гулял по городу, играя с волосами прохожих. Русоволосая девушка лет двенадцати, одетая в серую толстовку и в чёрные кеды, в руках она держала рисунки. В её ушах были наушники. Капюшон скрывал её глаза. Минуту постояв, она побежала домой. Прохожие только посмотрели е в след…
Ночная тьма догоняла девушка, холодные объятия укутывали её, но та продолжала упрямо бежать вперёд. Вот он и дом, родной, только родители опять уехали. Она бежала, опустив голову, никто не видел её глаз. Но как только она захлопнула входную дверь. Она начала дрожать, месть, боль, огорчение, ярость, кипело внутри юной художницы.
«За что!» — она начала бить в стену кулаками, стирая костяшки пальцев до костей. Уже кровавое пятно было на стене, но она не чувствовала физическую боль. Ей было больно в душе…
— Джефф, а у тебя много шрамов?
— Я ими весь покрыт…
— Но у тебя их нет, не считая лица и немножко на теле.
— А ты загляни ко мне в душу…
— Мне жаль…
Голубоглазая прижалась к Джеффу и обняла его за шею.
Приятное тепло вновь разлилось в Джеффе. Тот улыбнулся и обнял её. Свою подружку…
«За что!» — уже слышался хруст костей. Девушка вогнала себя кости в пальцы, она уже не могла ими бить, но было всё равно. По щекам шли слёзы, обжигая бледные щеки девушки…
— Джефф, очнись! Очнись! Ты в порядке? О Боже… По щеке девочки скатилась слеза, упав на щеку Джеффа, обжёг его.
— Твои слёзы такие живучие и горячие…
— Джефф! Ты в порядке!
— Да, всё хорошо…
— О Боже…
Из детской комнаты послышалось пение, детское, грустное.
«Кто вообще воспитал этого ребёнка! Орёт по ночам, как бомж гуляет по ночам, ещё и этого психа подхватила!» — чёрные силуэт у окна задёргался, глаза светились в темноте. Сердце в Джеффе забилось сильнее, не от безумия, от наглости, её подругу оскорбляют, маленькую, беззащитную…
Подняв свою жирную тушу, она своими запавшими глазами стала искать ночник. Включив его, няня пошла в детскую, с палкой.
Алекса сидела у окна и ждала Джеффа, он обещал за ней прийти и поиграть, он дарил ей тепло и ласку. Он ей друг.
В руках она сжимала листок, на нём была изображена та же самая няня и её, потрошит Джефф, а Алекса пинает её.
«Мелкая сучка! Что разоралась сегодня!» — голубоглазая ничего не слышала, на ней не одет аппарат, она глуха…
Но всё же одев его, она выразилась, спасибо Джеффу.
«А ты жирная шлюха» — свист в воздухе и детский крик. На лице бедной девочки осталась рана, большая. Схватив за волосы, она начала лупить остро палкой Алексу. Та пыталась молчать, иногда издавая крики. Силуэт за окном схватился за сердце.
«Сволочь… Уснёшь навечно…» — отшвырнув девочку в угол, она взяла стул и со всей дури ударила Алексу. Стул разлетелся. Девочка упала, а по лбу стекала кровь…
«Go to sleep!» — противный и пьяный взгляд няни встретился со безумным взглядом Джеффа. Тот дышал, тяжело, его тело тряслось в конвульсиях. И уже через секунду, по всей комнате были внутренности и кровь…
С трудом, но встав, девочка вжалась в угол.
«Ты же хороший!» — грустный взгляд туманных глаз был устремлён на неё. Он медленно, боясь напугать, её подошёл к ней.
«Я хороший, только не каждому дано видеть меня таким. Она над тобой издевалась как последняя шалава. Прости меня, я не удержал свой пыл… И…» — не успев договорить, девчушка обняла его за шею. Вся в крови и ссадинах, но на её глазах были слёзы счастья, а на губах улыбка.
«Спасибо! Мой милый друг!» — искренняя детская радость вновь растопила Джеффа«.»
«Знаешь, ты единственная, кто заставила моё сердце биться чаще» — она чмокнул в её разбитый лоб.
«Я уберусь».
«А я помогу!» — он до утра не отпускал её, он боялся потерять единственного друга…
«Я не могу без одного…» — Джефф устало вздохнул.
«Без крови и убийств?» — спросила девочка. Джефф улыбнулся настоящей улыбкой, прижал её поближе и чмокнул в лоб.
«Я не могу обойтись без твоих голубые глаз, без твоего детского и невинного взгляда» — он почувствовал на щеке горячие губы, Алекса поцеловала его в щеку.
«А я не могу обойтись без тебя» — догорала заря, родители уехали только два дня назад, они ещё долго будут вместе, а точнее, всегда, будут вместе…
Умей смеяться — когда больно, Умей грустить — когда смешно, умей казаться равнодушным — когда тебе не все равно… Не говори, что мир печален Не говори, что трудно жить. Умей средь жизненных развалин бороться, верить и любить!
— Джеффри…
— Да?
— Мне все равно, кто ты: белый, черный, низкий, высокий, худой, толстый, бедный, богатый. Если ты добр ко мне, то и я буду добра к тебе.
— Я люблю тебя…
Никогда не бросай того, кто тебя любит ради того кто нравится, потому что однажды тот кто тебе нравится, бросит тебя ради того, кого любит. «Прошло три года… Целых три года… Боже, я скучала…».
Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в алый цвет. Лёгкий ветерок игриво гулял по городу, играя с волосами прохожих. Русоволосая девушка лет двенадцати, одетая в серую толстовку и в чёрные кеды, в руках она держала рисунки. В её ушах были наушники. Капюшон скрывал её глаза. Минуту постояв, она побежала домой. Прохожие только посмотрели е в след…
Ночная тьма догоняла девушка, холодные объятия укутывали её, но та продолжала упрямо бежать вперёд. Вот он и дом, родной, только родители опять уехали. Она бежала, опустив голову, никто не видел её глаз. Но как только она захлопнула входную дверь. Она начала дрожать, месть, боль, огорчение, ярость, кипело внутри юной художницы.
«За что!» — она начала бить в стену кулаками, стирая костяшки пальцев до костей. Уже кровавое пятно было на стене, но она не чувствовала физическую боль. Ей было больно в душе…
— Джефф, а у тебя много шрамов?
— Я ими весь покрыт…
— Но у тебя их нет, не считая лица и немножко на теле.
— А ты загляни ко мне в душу…
— Мне жаль…
Голубоглазая прижалась к Джеффу и обняла его за шею.
Приятное тепло вновь разлилось в Джеффе. Тот улыбнулся и обнял её. Свою подружку…
«За что!» — уже слышался хруст костей. Девушка вогнала себя кости в пальцы, она уже не могла ими бить, но было всё равно. По щекам шли слёзы, обжигая бледные щеки девушки…
— Джефф, очнись! Очнись! Ты в порядке? О Боже… По щеке девочки скатилась слеза, упав на щеку Джеффа, обжёг его.
— Твои слёзы такие живучие и горячие…
— Джефф! Ты в порядке!
— Да, всё хорошо…
— О Боже…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 6
