Таксист

— Мне ведь тоже надо на что-то заправляться, семью кормить.

— Ну а я к мужу домой иду, к детям.

— Да садитесь уже, дамочка! Я заказываю.

— Ну хорошо. Только давайте без глупостей.

— Лида сказала это и поняла, что глупости совершает здесь только она. Демонстративно посмотрела номер машины, и, стараясь удержать его в памяти, села в салон позади пассажирского кресла.

— Вот, как я и говорил. Ровно сотня с вас будет. Едем? — Водитель построил маршрут в навигаторе, дав Лиде время ещё раз попробовать включить телефон, удовлетворённо фыркнуть, когда экран загорелся, а потом даже успеть отправить сообщение мужу. Это была одна из немногих её хороших и полезных привычек. Если подвозит незнакомец, то сообщай номер и машину кому-то из своих родных, друзей, знакомых. Сейчас Лида даже указала марку машины. Дэу Нэксию, особенно в вишневом цвете, не признать было трудно даже такому далёкому от автомобильного мира человеку, как Лида.

— Едем! — уверенно ответила Лида, под жалобный писк до конца разрядившегося телефона.

Она не заметила, что таксист не спросил номер дома. Так была поглощена размышлениями о том, что готова была расплачиваться натурой. Теперь стыдилась этого, но не могла удержаться от мимолётных, несерьёзных эротических фантазий с водителем в главной роли. От этого она ненавидела себя ещё больше.

За окном мелькали пейзажи города, в основном, состоящие из уродливых многоэтажных общежитий, промзон и невзрачных магазинчиков ещё советской постройки. Водитель молчал, полностью сосредоточившись на пустынной дороге. Лида молчала, сосредоточившись на поиске хоть чего-то, за что могла бы себя уважать.

— Я болен. Я ненормален. Тебе нужно бежать.

Лида вначале не поняла, что это сказал водитель, внезапно изменившимся, ставшем гораздо тоньше голосом.

— А? Что вы сказали? — переспросила она, нервно прикусив губу. Неприятные мурашки пробежали по телу.

— М? Нет, ничего, я молчал. Может, радио включить?

— Давайте.

— Лида сразу поверила водителю, скинув причудившееся на нервы и давящую непривычную тишину в машине, до которой прежде ей не было дела.

Умиротворяющий голос диджея, передающий привет полуночникам, и последующая за ним старая, но приятная мелодия до конца успокоили Лиду.

До тех пор, пока водитель на очевидном повороте направо вдруг не проехал на красный свет светофора прямо, в сторону промзоны и грязных канав, которые её окружали.

Лида беспокойно поёрзала на сидение. Может, водитель просто решил срезать? А там вообще можно срезать? А зачем вообще срезать, если после поворота оставалось ехать минут пять прямо, не сворачивая, до самого её дома?

— А мы не заблудились, случайно? — спросила Лида, стараясь придать голосу самое милое звучание, на которое она только была способна. Навигатор сообщил, что они отклонись от маршрута.

Водитель резко вдарил по тормозам, отчего машина дёрнулась, а Лида едва не приложилась лицом о переднее сидение. Водитель повернул к ней лицо со страшно выпученными глазами. Беззвучно, как рыба, открывал рот, напрягая нижнюю челюсть, отчего та заметно потрясывалась, потом закрывал рот, громко щёлкая зубами, наконец со скрипом выдавил из себя:

— Беги сейчас! Это твой последний шанс! Прошу!

Лида вжалась в дверцу машины, дёрнула за ручку, которая никак не поддавалась. А таксист в это время отвернулся от неё, опустил голову и обмяк, будто потеряв сознание.

— Выпустите меня! Пожалуйста, выпустите! — молила Лида, судорожно дёргая ручку, пока та не оторвалась. Лида в оцепенении сжала её в ладони.

— Дверная ручка заедает. Простите, пожалуйста, что я вас напугал. У меня трое детей. После смены выспаться не получается. Куда это я заехал, чёрт? Бесплатно вас довезу.

— Таксист говорил быстро, старательно проговаривая слова, но при этом по-прежнему не поднимал головы. Потом потянулся вниз и принялся шарить рукой под сиденьем.

— Выпустите меня, пожалуйста. Выпустите прямо здесь. Я никому, никогда ни о чём не скажу. Хотите, трахните, только не убивайте, пожалуйста! Просто отпустите.

— Теперь Лида невнятно шептала, не переставая сжимать в ладони оторванную ручку. Всё её тело била дрожь, тряслась челюсть, зубы выбивали рванный ритм. По щекам лились слёзы.

— Да что вы, что вы! Конечно выпущу, если вы так хотите! Я сейчас, секундочку!

Таксист выскочил из машины, и Лиде захотелось перебраться на переднее сиденье и выскочить вслед за ним, но оцепенение не давало двигаться, а тупое радостное предчувствие возможного освобождения заставило её остаться на своём месте и покорно ждать, когда её выпустят.

Дверца открылась. Лида доверчиво, как овечка на убой, сунулась навстречу ночному воздуху.

В её горло вонзился нож. Легко пройдя мягкие ткани, пробив верхнюю челюсть, прорезаясь сквозь носоглотку и черепную коробку, лезвие достигло мозга, потом чуть провернулось, не давая своей жертве и отблеска надежды на спасение, и так же резко, как зашло, вышло из головы Лиды, повинуясь сильной руке убийцы.