В известном городе Нью-Йорк объявился маньяк. Он похищает детей и подростков, многих которых судьба остаётся неизвестна. Подросток восемнадцати лет, которой нравится тихая жизнь в её окружении, сама чуть-ли не стала жертвой таинственного маньяка. Теперь ей предстоит чувствовать страх от одной мысли, что он от неё не отстанет просто так.
— Мама! Мама! — дёрнув ткань юбки своей мамы, мальчик попытался привлечь её внимание к себе. — Смотри: Клоун! — его правая рука потянулась в перёд, а указательный палец указывал прямо на меня. — Можно я к ней подойду? Можно? Можно?… — ребёнок пару раз подпрыгнул на своём месте, на что женщина вздохнула.
— Ладно. Иди. Только быстро. — Её сын довольно улыбнулся и быстрым шагом направился в мою сторону, а его родители, проводив своё чадо взглядом, сели на другую скамейку и стали о чём-то разговаривать.
— Привет, Клоун! — теперь ребёнок стоял рядом со мной на очень близком расстоянии, а его руки нервно теребили краешек курточки.
— Привет, — я натянула на своё лицо дружелюбную улыбку. А мальчик ведь такой миленький! — Ты хочешь со мной поговорить? — брюнет кивнул головой. Издав короткий смешок, я похлопала рядом собой на скамейке, приглашая мальчика сесть ко мне поближе. От этого щедрого предложения мой собеседник не собирался отказаться, так что он сел как можно ближе ко мне. И наступила минута молчания. Я не знала как завести разговор, а ребёнок и подавно. И всё же, через некоторое время, в мою голову пришла одна мысль:
— Будешь конфеты? — засунув свою руку в карман на штанах, я вытащила оттуда небольшую гроздь шоколадных конфет в разных разноцветных обёртках и поднесла их как можно ближе к лицу ребёнка, в чьих глаза засияли огоньки. Что ж, сочту этот блеск в глаза за ответ «да». — Хех, держи. — Я пересыпала конфеты на ладошки мальчика, отчего его улыбка стала шире.
— Спасибо, Клоун! — и вновь молчание. Пока ребёнок издавал довольные и, в то же время тихие звуки от поедания сладостей, я устремила свой взгляд вверх, на тёмное небо. На нём я не видела ни звёзд, ни луны. Только тучи от сегодняшнего дождя. Они не были серыми или тёмными. Скорее, их оттенок напоминал коричневый цвет. — Почему ты грустный, Клоун? — неожиданно спросил мой новый, но временный друг, пряча остатки конфет к себе в карман, а фантики выкинул в ближайшую урну.
— Я не грустный Клоун. — Ответила я, слабо улыбнувшись. — Я просто устал.
— А… А я впервые вижу девочку-клоуна. — Заявил мальчик. — В цирке ведь только дяди выступают. Ты не знаешь, почему?
— Нет. — Хотя в моей голове тоже появился этот вопрос, над которым я никогда не задумываюсь: почему клоуны мужского пола выступают чаще, чем клоунессы? Может, девушка не может также хорошо шутить, как парень? Или не может так хорошо выступить в роли клоуна, как парень? Возможно, да. Они куда более открытые даже при незнакомых людях, в отличие от скромных девушек, на мой взгляд. К тому же весёлых ребят публика принимает куда лучше, с распростёртыми объятиями. Даже многие девушки влюбляются в таких парней, так как с ними скучно не будет даже в семье.
— И всё же ты грустная. — Голос моего собеседника прозвучал тихо и без привычной звонкости. — А клоуны должны улыбаться. — Я, скривив губы, согласно кивнула головой. Да… Клоуны должны улыбаться. Джилл улыбалась, Джек улыбался. Почему я не улыбаюсь? Мне нечему улыбаться. — Улыбнись, Клоун. — Проскулило чадо, смотря на меня грустными глазками. И я улыбнулась как можно искреннее. Улыбнулась, скорее всего, от его выражения лица, нежели от его просьбы или желания. Это личико такое круглое, пухлые щёчки с еле заметным румянцем. Плюс эти большие глаза, в которых отображается блеск… И от моей улыбки на его лице тоже появилась дружелюбная улыбка.
— Кен, домой! — позвал громкий мужской голос, и в эту секунду со скамейки поднялись родители Кена.