Фандом: Ориджиналы. Если в вашем теле переплелись гены, которые раньше считались не совместимыми, то не огорчайтесь. Заработайте на этом денег и найдите любовь всей жизни.
106 мин, 37 сек 4643
Рилонар в тот вечер вёл себя как обычно, разве что на вопросы отвечал слишком задумчиво. А оказавшись на мягком диване и с чашкой тёплого молока в руках, признался, что день был чересчур напряжённым. Попросил разрешения заночевать — в своей обычной, чуть официальной, но в то же время неуловимо насмешливой манере.
И Янис понял, что вот оно. Застывшее движение, чуть подрагивающие во сне ресницы — хоть сейчас садись и работай. Рилонар был… Сумеречным. Приглушённые, блеклые цвета, будто чуть смазавшиеся сейчас черты — в нём не было ни изысканной яркости светлых эльфов, ни броской темноты их родичей. Он оживал в движении — движение и было его красотой. А сейчас…
Призрачное, почти неуловимое подрагивание ресниц — как трепетание крыла бабочки, как замеченный краем глаза призрак. Как спрятавшийся в глубине неотшлифованного камня яркий блик. И оно завораживало именно своей хрупкостью, словно кристалл инея, готовый растаять от неосторожного выдоха. У Яниса кончики пальцев зачесались от желания сделать, воплотить, поймать этот момент — но дома у него не было ни полного набора инструментов, ни, собственно, мастерской, да и нечаянно разбудить Рилонара своей вознёй не хотелось. И поэтому горгона просто смотрел, запоминая, впитывая, пожалуй, впервые так откровенно разглядывая эльфа — даже используя Рилонара как модель, он не смотрел так пристально. Потом отвёл глаза, опасаясь разбудить эльфа слишком внимательным взглядом, потянулся за планшетом: хотя бы набросать контурами, попытаться передать это состояние замершей грёзы. Отсутствие ярких красок только усиливало ощущение нереальности, создавало впечатление полусна. Горгона незаметно соскользнул в свой транс, полуприкрыв глаза и фактически не глядя на то, что моделируют его руки. В воображении теснились образы, накладываясь друг на друга, наслаиваясь и сплетаясь. Бабочка, стряхивающая с крыльев кристаллы инея, настороженно замершая ящерка, текущий, словно живой, камень, в котором проглядывается чья-то фигура… Птенец, выбирающийся из яйца, что-то прекрасное, готовое вырваться из кокона… Пока что не обретшие цвета и фактуры, только объем, фигуры уже цепляли глаз чем-то неуловимо-прекрасным.
Стоит хорошенько подумать, в каком материале их воплотить — неподходящий камень просто уничтожит то невесомое ощущение, которое, кажется, всё же удалось поймать. Нужно что-то такое… почти эфемерное, но в то же время прочное. Опал? Лунный камень? Окрашенный горный хрусталь? Или стоит подобрать камень, похожий на самого Рилонара? Ян даже помнил, как называется нужный минерал: лабрадор — непритязательный на первый взгляд, но раскрывающийся прекрасными цветными сполохами, если его повернуть. В неподвижности лабрадор становился довольно невзрачен… Впрочем, это всё равно дело будущего — ни один из этих камней под взглядом горгоны пока не возникал.
Янис до самого утра просидел в кресле напротив дивана замершей статуэткой, только руки двигались да глаза изредка взблескивали из-под полуопущенных век, словно отражая лунные блики.
Утром Рилонар убежал так торопливо, что сонный Янис даже не понял, в чём дело. То ли встреча какая-то, то ли эльф смутился, что так остался, то ли ещё что… В общем, в чём-то это было ему на руку: сумеречный не увидел толком набросков, так, зацепил краем глаза, да и только.
А сам Янис никак не мог выбросить их из головы, эти задумки-наброски просто не давали ему покоя. И никакие самоуговоры, никакие логические доводы, что он ещё пока не готов к работе над ними — ему бы агат до конца освоить, прежде чем переходить к новому камню, — не помогали. Не спасала и работа — основная часть проекта с малахитовой одеждой была уже закончена, а рутинные окаменения балясин-статуэток-вазочек уже давно выполнялись на автомате. В конце концов, Янис сдался и решил сделать пластиковые заготовки. Может, это хоть немного уймёт творческий зуд.
И Янис понял, что вот оно. Застывшее движение, чуть подрагивающие во сне ресницы — хоть сейчас садись и работай. Рилонар был… Сумеречным. Приглушённые, блеклые цвета, будто чуть смазавшиеся сейчас черты — в нём не было ни изысканной яркости светлых эльфов, ни броской темноты их родичей. Он оживал в движении — движение и было его красотой. А сейчас…
Призрачное, почти неуловимое подрагивание ресниц — как трепетание крыла бабочки, как замеченный краем глаза призрак. Как спрятавшийся в глубине неотшлифованного камня яркий блик. И оно завораживало именно своей хрупкостью, словно кристалл инея, готовый растаять от неосторожного выдоха. У Яниса кончики пальцев зачесались от желания сделать, воплотить, поймать этот момент — но дома у него не было ни полного набора инструментов, ни, собственно, мастерской, да и нечаянно разбудить Рилонара своей вознёй не хотелось. И поэтому горгона просто смотрел, запоминая, впитывая, пожалуй, впервые так откровенно разглядывая эльфа — даже используя Рилонара как модель, он не смотрел так пристально. Потом отвёл глаза, опасаясь разбудить эльфа слишком внимательным взглядом, потянулся за планшетом: хотя бы набросать контурами, попытаться передать это состояние замершей грёзы. Отсутствие ярких красок только усиливало ощущение нереальности, создавало впечатление полусна. Горгона незаметно соскользнул в свой транс, полуприкрыв глаза и фактически не глядя на то, что моделируют его руки. В воображении теснились образы, накладываясь друг на друга, наслаиваясь и сплетаясь. Бабочка, стряхивающая с крыльев кристаллы инея, настороженно замершая ящерка, текущий, словно живой, камень, в котором проглядывается чья-то фигура… Птенец, выбирающийся из яйца, что-то прекрасное, готовое вырваться из кокона… Пока что не обретшие цвета и фактуры, только объем, фигуры уже цепляли глаз чем-то неуловимо-прекрасным.
Стоит хорошенько подумать, в каком материале их воплотить — неподходящий камень просто уничтожит то невесомое ощущение, которое, кажется, всё же удалось поймать. Нужно что-то такое… почти эфемерное, но в то же время прочное. Опал? Лунный камень? Окрашенный горный хрусталь? Или стоит подобрать камень, похожий на самого Рилонара? Ян даже помнил, как называется нужный минерал: лабрадор — непритязательный на первый взгляд, но раскрывающийся прекрасными цветными сполохами, если его повернуть. В неподвижности лабрадор становился довольно невзрачен… Впрочем, это всё равно дело будущего — ни один из этих камней под взглядом горгоны пока не возникал.
Янис до самого утра просидел в кресле напротив дивана замершей статуэткой, только руки двигались да глаза изредка взблескивали из-под полуопущенных век, словно отражая лунные блики.
Утром Рилонар убежал так торопливо, что сонный Янис даже не понял, в чём дело. То ли встреча какая-то, то ли эльф смутился, что так остался, то ли ещё что… В общем, в чём-то это было ему на руку: сумеречный не увидел толком набросков, так, зацепил краем глаза, да и только.
А сам Янис никак не мог выбросить их из головы, эти задумки-наброски просто не давали ему покоя. И никакие самоуговоры, никакие логические доводы, что он ещё пока не готов к работе над ними — ему бы агат до конца освоить, прежде чем переходить к новому камню, — не помогали. Не спасала и работа — основная часть проекта с малахитовой одеждой была уже закончена, а рутинные окаменения балясин-статуэток-вазочек уже давно выполнялись на автомате. В конце концов, Янис сдался и решил сделать пластиковые заготовки. Может, это хоть немного уймёт творческий зуд.
Страница 9 из 31
