Те, кто охотится в ночи

Эшер стоял, пошатываясь, над трупом монстра, бессмысленно сжимая серебряный прут. Потом он бросил его и, спотыкаясь, подошел к телу брата Антония, лежащему, как сломанная марионетка, среди лощеной викторианской готики жульнических надгробий.

Маленький минорит лежал скомканной путаницей тонких костей и истлевшей одежды; к белым волосам прилепились окровавленные четки. Босые ноги были изрезаны и сбиты. Аорта, разорванная клыками Денниса, уже не кровоточила. Но похожее на череп личико хранило выражение странной безмятежности и даже еле уловимый намек на улыбку.

Стоящие сзади Лидия и Исидро молчали. Эшер взял мертвого вампира за левую руку и сдвинул ветхий рукав к плечу. В свете факела ряд следов от иглы в большой вене был виден весьма отчетливо. Эшер встал и двинулся, огибая надгробия, к тому месту, где они заметили первое движение.

Там лежало его широкое пальто с прицепившимися к твиду соломинками из конюшен на Куин-Энн-стрит, где он оставил его рядом с плащом Исидро. А сверху положен был бархатный футляр со шприцем и десятью ампулами нитрата серебра.

Все ампулы были пусты.

Глава 22

— Он был единственным вампиром, который смог это сделать. — Размышляя, как бы ему застегнуть пуговицы на сорочке одной рукой (и это был не первый повод к подобному размышлению!), Эшер снова поглядел на коричневый бархатный футляр со шприцем и ампулами, лежащий на краю стола. — Не думаю, чтобы живой человек или вампир помоложе могли дожить хотя бы до второго укола.

Лидия покачала головой.

— Как он узнал? — Сосредоточенно хмурясь, она стояла перед зеркалом для бритья, пытаясь завязать у себя на шее виндзорским узлом галстук мужа. Последние лучи вечернего солнца, проникая сквозь дешевые кружевные занавески в комнату Эшера (Колоннада Принца Уэльского, 6!), усеивали теневыми цветами белую блузку Лидии и вплетали золото в ее рыжие волосы.

— Насчет ампул? Если он следовал за нами из Парижа, он легко мог подслушать, как мы говорили об этом с Исидро в твоей комнате. Кстати, Исидро рассказывал, что вампиры могут целыми днями подслушивать разговоры будущих жертв. Антоний был неплохо осведомлен о деятельности и технологии современных людей, просто он старался держаться от всего этого подальше не в пример так называемым «хорошим вампиром» Если он видел, как Деннис атаковал меня во дворе дома Гриппена, он вполне мог решить, что против Денниса годятся лишь такие вот героические меры.

— Бедный Деннис. — Лидия распустила узел, постояла минуту, глядя на Эшера через зеркало. — Он обычно говорил такие ужасные вещи о других девушках в Самервилле — что они ведут себя, как мужчины, потому что не могут найти себе мужчину, — причем говорил совершенно не думая. Когда я делилась с ним своими планами, он напускал на себя такой снисходительный вид, словно я до тех пор в университете, пока не выйду замуж. «У тебя другая стезя» — это его обычные слова… — Она покачала головой. Справившись с узлом, сняла галстук и повернулась, чтобы надеть его на шею Эшера. — Он так хотел быть героем, но все дело в том, что я никогда не принимала его всерьез.

Эшер взял Лидию за запястье здоровой рукой, когда она поправляла ему воротник.

— Ты, однако, должна согласиться, что он никогда не позволил бы тебе рисковать собой, поехав с ним в Лондон.

— Знаю. — Печаль прошла, и Лидия улыбнулась. — Поэтому-то я и не относилась к нему серьезно. Ему представлялось, что с любой ситуацией способен справиться он один. — Она вздохнула, сосредоточила на несколько мгновений все внимание на булавке, затем поправила мужу галстук. — Ужасно, но я уверена: он впрыснул себе вакцину Блейдона, потому что не мог вынести мысли, что власть, подобная власти Кальвара, достанется кому-то другому.

Они сожгли тела брата Антония и Денниса перед рассветом, использовав в качестве погребального костра дровяной сарай в Пиках. Пламя было голубым и опаляюще горячим. Эшер видел, что Лидия с интересом приглядывается к необычному оттенку пламени, и, помнится, подумал, что она обязательно возьмет это на заметку. Однако после событий сегодняшней ночи Лидия уже не горела желанием повторить опыты Блейдона, пусть даже в лабораторных условиях.

Исидро покинул их, как только вспыхнул костер. К тому времени, когда в Пики прибыла полиция, извещенная пастухами о пожаре, солнце уже встало, а Эшер и Лидия, чумазые, как жестянщики, шли по дороге к станции Принца Райсборо, поддерживая с двух сторон испорченный Блейдоном мотоцикл; широкого пальто Эшера хватало обоим. О пожаре была маленькая заметка на последней странице вечернего выпуска «Дейли мейл» ни словом не упомянувшая о человеческих останках в пепелище.