Те, кто охотится в ночи

Она потрогала язычком кончики клыков; ее пальцы, согретые недавно выпитой кровью, скользнули по его руке. Глаза ее были устремлены на его горло, защищенное серебряной цепью. Эшер не имел возможности отвести взгляд, но он чувствовал, что Эрнчестера в подвале нет. Возможно, граф не так уж и заботился о сохранности его жизни.

— Исидро узнает, — напомнил он ей. Она бросила его руку и отвернулась. Плечи ее передернулись.

— Испанское отродье!

— Боишься его? — А ты нет? — Она повернула к нему ангельское личико и одарила далеко не ангельским взглядом. Губы ее скривились. — Ты думаешь, он будет защищать тебя от Лайонела всегда? Только пока ты ему нужен! На твоем месте я бы так не торопилась с поисками.

— А я бы как раз советовал поторопиться, — промурлыкал тихий голос Исидро.

Обернувшись, Эшер увидел испанца, стоящего совсем рядом. Краем глаза он заметил, что Хлоя вздрогнула. Следовательно, тоже не видела, как он подошел.

— Ну так, — продолжал дон Симон, — примем все как есть, а не как бы нам хотелось. Вы здесь теряете время, Джеймс.

— Напротив, — возразил Эшер. — Я узнал много нового.

— Именно это я и имел в виду. Не стоит запирать конюшню, если лошади уже убежали. Так что позвольте мне вас отсюда выпустить. Комнаты Кальвара находятся наверху — во всяком случае одна из них. Мне известно местонахождение еще двух его укрытий, но их, конечно, могло быть и больше.

— Сплошные секреты, — сказал Эшер, первым поднимаясь по спиральной лестнице. — Это в районе Ламбета? — Ламбет? Нет, насколько я знаю. — Спиной Эшер чувствовал острый взгляд холодных желтых глаз.

Они снова выбрались в захламленную комнату. Эшер шел не оборачиваясь и, как ни напрягал слух, шагов Исидро и Хлои услышать не мог — один лишь шелковый шорох юбок. Видимо, Эрнчестер покинул подвал, как только там появился Исидро, ибо графа нигде видно не было. И в самом деле, Чарльз и Антея ждали их в передней маленькой комнаты на втором этаже. Лампы с плафонами из красного стекла сделали лица вампиров почти человеческими — если бы не этот их особенный мерцающий взгляд.

— Я уверен, вы еще не спите в этом здании, Хлоя? — осведомился Исидро, когда девушка поставила лампу на стол.

— Нет, — сердито ответила она. Отошла в угол и уселась там на резной, обитый ситцем стул. Комната была обставлена мебелью разных стилей, пухлые кресла дисгармонировали с лакированным секретером, заставленным книгами. В отличие от предыдущих резиденций вампиров, виденных Эшером, комната не поражала изобилием вещей. Сквозь приоткрытую дверь за креслом леди Антеи виднелась крохотная спальня с наглухо завешенным окном, наверняка снабженным ставнями. Гроба нигде видно не было, и Эшер предположил, что он должен стоять где-нибудь в гардеробной.

— Лайонел ушел, — мягко сообщила леди Эрнчестер. Ее чайного цвета глаза были устремлены на Эшера. Она вновь уложила волосы, скрыв следы схватки с Гриппеном, и, естественно, сменила платье. Теперь на ней был костюм из пурпурно-черной тафты, возможно, сшитый в мастерской Минетты. — Вы приобрели опасного врага. Он сильно обжег руку, коснувшись вашей серебряной цепи.

Эшер отметил втайне, что это был хороший урок хозяину вампиров, но, разумеется, мыслью этой не поделился. Тело его ныло и болело до сих пор от удара о стену. Он напомнил себе, что положение его было по-прежнему отчаянно опасным, и все же отсутствие Гриппена его немного взбодрило. Он осмотрел секретер, стоящий как раз под газовым рожком, открыл ящики. Все они были пусты.

— Это работа Лайонела, — снова подала голос Антея. — Он сказал мне, что сделал то же самое в доме Недди.

— Вот он-то как раз запирает конюшню, когда лошади уже убежали. — Эшер повернулся и принялся внимательнейшим образом осматривать помещение: от французских книг на полке до подушек дивана с верблюжьей спинкой. Искоса он взглянул на Исидро, стоявшего рядом с креслом Антеи. — Если серебро так скверно на вас действует, то как же вы расплачиваетесь с портным? — Спросите у любого джентльмена, как это делается, — с легкой улыбкой сказала Антея. — Можно годы, если не столетия, ни разу не прикоснуться к монете. Раньше мы использовали золото. Банкноты и прочие ценные бумаги явились для нас поистине Божьим даром. Хотя можно пользоваться и серебром, только, конечно, в перчатках.

— В кожаных, — бесцеремонно вмешалась Хлоя. — И не замшевых каких-нибудь — из толстой кожи. А шелк эта штука прожигает насквозь.

— В самом деле? — Антея чуть приподняла брови. — Не замечала.

Исидро воздел длинную узкую ладонь. — Я подозреваю, что с возрастом реакция на серебро становится не такой страшной. Если бы вы, Хлоя, схватились за цепочку, как Гриппен, руку у вас раздуло бы до плеча и вы бы в придачу долго болели. Так было и со мной как раз накануне большого пожара. Удивительно все-таки хрупкая штука эта наша псевдоплоть.