Темь

Парень включил Телеграмм, где его ждали письма от работодателей с срочными заданиями и пропущенные звонки с неизвестного аккаунта. Количество пропущенных было трехзначным. Аккаунт под именем «Удаленный аккаунт» трезвонил сегодня, но в графе, где отображалась информация о нахождении в сети, говорилось, что абонент был на связи давно.«Странно… ФСБ, не иначе!» — улыбнувшись, подумал Ваня.

День прошел по хорошо отлаженному сценарию. До десяти вечера он обычно писал тексты заказчикам, а после работы играл в «Танки» до полуночи, потом ложился спать. Иногда, добирался до спальни, а иногда, засыпал на рабочем месте под звуки скрупулезно выбранного фильма.

Тусклый свет настольной лампы и экран монитора создавали на стенах причудливые тени, а в дальних углах зала, например, за телевизором и под столом, а также в углу между стеной и шифоньером у окна, появилась темнота. Ваня отвлекся от экрана и направился на кухню, поставить воду для чая. Пока юноша достал кружку и бросил в нее пакетик чая с бергамотом, раздался звонок.

— Черт! Помню я про статью, помню! — с явным раздражением произнес Ваня и поспешил к рабочему месту. Звонил тот самый «Удаленный аккаунт». Без промедления парень принял звонок, ему было любопытно, кто мог за сутки набрать больше трехсот раз.

— Привет. Вань, узнал меня? — услышал племянник грубый низкий голос своего дяди и неохотно поздоровался в ответ.

— Как у тебя дела? Как живешь? — продолжил родственник живо с подозрительным любопытством, которое было несвойственно Петру Васильевичу.

— У меня все прекрасно! Рад тебя слышать, а чего звонишь? Что-то случилось?

— Да особо ничего не случилось. Так, давно не звонил тебе… — он резко сменил тему.

— Слушай, скажи, а ты письмо от меня получил уже?

— Хм… Какое такое письмо?

— Ваня решил поиздеваться над дядей, ведь до разговора складывалось впечатление, что это ему, с непонятной целью, горе родственник пудрит мозги. А безумие у Петра Васильевича легко могло развиться за годы его хоть и интересной, но весьма сомнительной деятельности. Ванин дядя был ученым археологом и работал в Московском музее археологии, неоднократно участвовал в экспедициях и был на раскопках в самых дальних уголках нашего необъятного и таинственного мира. Однажды археолог погряз в изучении незримых сил. Порабощенный оккультизмом, он оброс знаниями теургии, астрологии, алхимии и даже гоетии. Сейчас уже было нельзя точно сказать после какой из экспедиций он стал одержим чертовщиной. Возможно, вернувшись из Каира, а может быть и после разорения тайного захоронения на севере Норвегии. Еще, конечно, Ваню смутило, что дядя решил позвонить, так как давно не созванивался ни с кем из родственников. Это уж точно было на него не похоже.

— Значит не получал… — задумчиво произнес Петр.

— В общем, мальчик мой, я разрешаю тебе его даже не вскрывать. Будь дома, ложись спать, может быть я скоро приеду в гости.

— От этих слов парня сильно передернуло.

— Ты только если решишь наведаться, предупреди заранее, хорошо? — не показав своего негодования сказал племянник, представляя, как дядя заходит в его холостятскую берлогу и занимает диван, являющийся оплотом всей жизни молодого человека. В голове возникает мысль о том, что Петр Васильевич решит задержаться у него и погостить чуть подольше. От этих мыслей племянник в нервном порыве вскакивает с дивана и принимается распихивать по ящикам чехословацкой мебели захламления в виде пустых пивных бутылок, грязных носков и полиэтиленовых упаковок.

— Конечно, Ванюш, я предупрежу тебя заранее, иначе не могу, мне нельзя. Да и так заведено, заявить о себе, прежде чем появиться в гостях… — не прощаясь, дядя прерывает соединение.

«Вот мудак! Десять лет от него ни слуху ни духу, а тут вот, на тебе! Приеду!» — Ваня облокотился на спинку дивана и посмотрел в окно. На улице царствовала ночь, большая часть комнаты, освещенной лишь настольной лампой, была скрыта во тьме. В углу, где стоял телевизор, разрасталось самое большое темное пятно. Невольно глаза домоседа скользнули в самый центр темноты. Привычная часть комнаты выглядела иначе. Мгла казалась бездонной. Стена, невидимая в кажущейся бесконечной тьме словно растворилась, парень ощутил непередаваемо тяжелый, неприятный и даже гнетущий взгляд, исходивший из глубин потустороннего невидимого человеку мира. Появился запах серы. По старинным поверьям, которые юноша слышал в детстве, серная вонь свидетельствовала о присутствии черта. От ощущения присутствия неизвестного, незваного, чуждого в зале его маленькой цитадели, скрывавшей хозяина от окружающего мира, на лбу выступил пот, а голова закружилась от волнения. Всматриваясь в центр черного пятна, которое, как казалось парню, медленно разрасталось во всех направлениях, завоевывая помещение, Ваня рассмотрел едва уловимый, гораздо чернее самой тьмы, безобразный, вытянутый, изогнутый силуэт.