Тематики

На Лубянке было почти пусто, осталась куча свободного пространства для машины, и Вик этому обрадовался. Ему не хотелось видеть много знакомых Криса, которые знали и его самого тоже, потому что новость о смерти Дмитрия Сергеевича должна была к этому времени долететь до соответствующих кругов, а выслушивать чужие соболезнования душа не лежала. Пластиковая карта так и осталась на кухонном столе у Криса в квартире, а кольцо он оставил в конверте.

— Я сначала побегаю, поговорю с ребятами, — сказал на парковке водитель, разбираясь с мелочью в карманах. Перебирал документы, ключи, деньги. — Посиди сам, ладно? Не хочу, чтоб потом доебывались.

Словно прочел мысли. Хотя, если подумать, Крис оказался в такой же ситуации. Куда ни сунься — сейчас только и будет разговоров о Диме и трагической потере. Вик согласно кивнул.

— Не напивайся, — попросил Крис. Вик кивнул еще раз. Вчера он напился на целую жизнь вперед.

За барной стойкой вертелся Шурик, и Вик сразу пошел к нему, запрыгнув на высокий стул. Бармен посмотрел на посетителя и вытаращил глаза. Вику нравилась эта честность. Он редко заходил на Лубянку, слишком презрительно здесь относились к занятиям Димы, но когда заходил — всегда перекидывался парой фраз с Шуриком. Искренний, добрый парень.

— Виктор Степанович, с вами все нормально? — тихо спросил он, подкравшись ближе.

— Ты про Диму?

— Про Диму? — удивился Шурик. — Ах, про Дмитрия Сергеевича. Нет, я про вас. Где вы это… взяли?

Вик проследил за взглядом Шурика и рассмотрел свою одежду в свете клубных торшеров и приглушенных матовым стеклом ламп. Выглядело чудовищно. Сам Шурик редко блистал шмотками, но даже по его меркам, очевидно, прикид Виктора был мечтой фейс-контроля подростковых дискотек.

— Виктор Степанович, у меня смена скоро закончится, за мной Андрей Евгеньевич приедет. Может, вам привезти что-нибудь? — Шурик понизил голос до шепота.

Вик, ощущая себя заговорщиком, кивнул и попросил телефон. Взять трубку со своей собственной фотографией на заставке он так и не решился. Слишком горячим был пластик смартфона, слишком живо возникала перед глазами фигура Криса, который выбирал обои для девайса.

— Андрей, хорошего вечера — это Вик, — сказал мужчина, когда гудки сменились вежливым «Алло». — Нет-нет, с Сашей все в порядке, я просто остался без телефона. Выбросил. Не мог бы ты заехать по дороге, купить мне одежду? Да, и без одежды тоже. Ну, в каком-то смысле из-за Димы. Да, спасибо. Я скину размеры. Буду должен. Спасибо, а то меня с Лубянки выпрут. Кто-кто — Саша. Да, настолько плохо.

Он передал трубку обратно бармену, попросил стакан минеральной воды и направился за угловой столик, втайне мечтая, чтобы никто не узнал его в таком виде.

Крис подошел через несколько минут, выражение его лица было хмурым, он уже держал в руке бокал с незамысловатым «виски-кола», плюхнулся на диван рядом с Виком, проигнорировав ряд стульев вокруг столика. Положил руку на плечи, зарылся носом в волосы и с наслаждением, медленно, шумно вдохнул. Вик кожей почувствовал его улыбку, понял, какие неудобства может вызывать слишком просторная одежда и отодвинул от себя стакан с водой. На всякий случай.

— Ты бы еще трахнул меня при всех, — сказал Вик, разглядывая немногочисленных посетителей. Входная дверь то и дело открывалась, пропуская новых знакомых Криса.

— Трахну, обязательно, — прошептал Крис.

— У тебя лицо было такое, будто ты собирался на меня эту свою гадость в стакане вылить, — сказал Вик, стараясь игнорировать губы у себя на шее. — Что вообще на тебя нашло?

— Позвонил один человек.

— Старый знакомый?

— Нет, наоборот, — Крис усмехнулся. — Помнишь, мальчишку спасали? Матвей еще бешеные бабки за него заплатил. Чтоб его устроить, вылечить. Глеб. Помнишь?

Вик вроде бы помнил, но ему было все равно: кожа на шее горела от чужих поцелуев, внезапных, беспорядочных. Он пытался справиться с дыханием и убедить себя в том, что нужно просто перетерпеть. Пройдет пара минут, Крис перестанет неадекватить, и все закончится. Нужно просто ждать.

Крис решил, что молчание означает «да».

— Вот он позвонил сейчас. Они там разбираются, кто кого любит, кто кого не любит. И мудак Матвей отшил его, очевидно, из соображений своей мудачьей благородности.

— Благородства, — машинально поправил Вик. Губы больше не волновали его. Теперь все внимание переключилось на язык, скользящий по коже над ключицей. Крис положил вторую ладонь на бедро и медленно подбирался к паху. — Какого хера ты творишь?

— Я подумал, — не обращая внимания на реплики Вика, продолжил Крис, — что вот-вот начну вести себя как этот мудак. Ты меня хочешь, — он добрался ладонью до паха, провел по ткани кончиками пальцев, а потом переложил руку на живот, под рубашкой, которая мешком висела на Вике. — Я тебя хочу. Какая к херам разница, что хотел сказать своими глубокомысленными записками Дима? Димы больше нет. Мы — есть. Тест на пофигизм ты провалил на выходе из моей квартиры, так что…