Тематики

— Ты в моей шее дыру просверлишь сейчас, — сказал Вик. — Да, я трахался. Прямо только что, в подсобке — с этим разобрались? Можешь отворачиваться и наслаждаться выходным днем.

— Обязательно язвить? — разозлился Костик.

— Когда мне было столько же, сколько сейчас тебе, я мог основать другой клуб — лицемерных пуритан. С женой я трахался в миссионерской позе раз в году, чтоб не расстраивать ее совсем сильно, а зарплату спускал на шлюх. Это не принесло мне счастья. Сколько я ни слышал историй, лицемерие и миссионерская поза еще никому не принесли счастья. Поэтому я начинаю язвить, когда вижу, когда передо мной лицемер или двинутый на всю голову религиозный фанатик. По религии ты не повернут, значит, лицемер. Я вас не люблю. И, в отличие от вас, говорю это честно.

Костику нечего было ответить, хотя обвинение в лицемерии больно задело его.

— Молчишь? Хочешь набить мне морду? Собственно, что это изменит? Выпустишь пар, назовешь меня виноватым, покараешь и успокоишься. Жизнь твоя никак не изменится.

— Обязательно нужно что-то менять? — спросил Костик.

— Почти всегда нужно, — подтвердил Вик. — Иначе застрянешь на месте, увязнешь и потеряешь несколько лет.

— Это бесплатный совет собутыльника? — Костика злило не только то, что Вик говорил умные вещи с огромными засосами на шее, но и то, что не получалось уделать Вика в словесном поединке.

— Это мои озвученные вслух наблюдения, которые опираются на десятки историй из разных клубов, куда приползают измотанные жизнью сорокалетние дяди, которых выжали досуха их жены и дети.

— Ты — шовинист.

— Я трепещу от ужаса твоих обвинений. Я не считаю, что женщины виноваты в том, что сорокалетние дяди приползают к Крису за советом, каким кляпом заткнуть рот их любовницам на День Всех Влюбленных. Я думаю, что в этой ситуации виноваты все участники. Тебе стало легче? Мне — нет. Какая разница, кто виноват, если в результате несколько человек участвуют в масонском заговоре?

Костик снова промолчал. Ему было сложно сосредоточиться на разговоре с Виком — перед глазами была красная от ударов спина.

— Тебе надо понять, что ты не обязан жениться, заводить детей, воспитывать их. Ты можешь сделать все это, если сам захочешь. Просто ты не обязан. Поэтому я и думаю, что тебе стоит подумать о своей жизни. Ты вернулся из армии и теперь бросился на амбразуру. Марго в реанимации, твоя работа — в клубе БДСМ.

— Я разберусь, — ответил Костик.

— В этом я не сомневаюсь, — продолжил Вик. — Подумай о своей жизни. О том, чем хочешь заниматься. Ты уже сделал для нее больше, чем сделал бы любой на твоем месте. Но это не вернет тебе несколько лет, которые ты потерял. И если ты продолжишь в том же духе, то потеряешь остальные.

Костик кивнул. В сущности, совет был хорошим. Беззлобным, не высокомерным. «Подумай о своей жизни» — полезная фраза. Костик решил, что обязательно подумает. В другое время, когда перед глазами перестанет маячить белая кожа с красными полосами на ней.

— Тебе понравилось, — догадался Вик. — Забей в гугле, в интернете этого куча. Смотри — не хочу. Или спроси у Игоря. Он сейчас похож на половую тряпку, но он не всегда такой. На самом деле, обычно он собран.

Костик снова промолчал. Разговаривать с Виком было физически тяжело. Он как будто оказался на исповеди у священника, но не в той Церкви.

— Можешь поговорить с Алиной — она в этом варится уже пять…

— О! Вот вы где! — сзади раздался знакомый голос и Костик обернулся — секьюрити пришел в обещанное время. Костик не заметил, как пролетели часы.

— Пойдем на воздух, а?

— Тёма, я тебе не мешаю? — ненавязчиво уточнил Вик ледяным тоном.

Секьюрити уставился на Вика глазами, полными ужаса, и Костик понял, что карьера человека повисла на волоске.

— Мы просто договаривались, — попытался помочь он.

— Давай ты пойдешь домой, Тёма? — предложил Вик, не обратив внимания на попытку Костика.

— Хорошо, Виктор Степанович, — Тёма повесил голову и скользнул обратно в толпу.

— Зачем вы с ним так?

— Вежливость никто не отменял. Он меня проигнорировал — я его отбрил. Некоторые, когда видят меня на подиуме, начинают думать, что если бы они взяли в руки кнут, я бы стоял так же. Это раздражает. Я взрослый, почти уже старый мужик, но меня это все равно раздражает.

— Он просто поговорить со мной хотел.

— Уверяю тебя, если бы он хотел поговорить с тобой, но на моем месте сидел Крис, он бы поздоровался, попросил разрешение с тобой уйти, а потом еще вежливо улыбался, расшаркиваясь. Я не против неформального общения. Просто, если я не поставлю его на место сейчас, через год он превратится в хама и будет издеваться над нижними. Или над любым мазохистом, а это уже опасно. Недавно один, твой тезка, кстати, навалял секьюрити, когда тот пошутил про его синяки. Разнимали их два человека. Люди сюда не за хамством приходят, да еще деньги отваливают за вход.