Тематики

Зинаида нарядилась «как в театр». В театр она всегда надевала сережки, подаренные матерью, новую обувь (из натуральной кожи, с бантиками) и бесподобное платье болотных оттенков, в котором становилась похожа на сказочную волшебницу. Матвей, глядя на бабу Зину в этом платье, всегда вспоминал маму и думал, как странно сложилась судьба. Зинаида потеряла единственного сына, когда ему было тридцать лет — попал под машину и умер на месте. Родители Матвея умерли, когда ему было около тридцати. Вот так и вышло, что трагедия Глеба объединила две половинки чужих судеб. Зинаида особого значения такому повороту не придавала. Ей было достаточно того, что Матвей «не водит баб», и хотя несколько раз она затевала разговор на тему гомосексуализма, их тихий быт старушку устраивал полностью.

— Мне есть кому надоедать, тебе не скучно в этих хоромах одну кукушку слушать, а Сенечка вот каждый раз смеется, да, Сенечка? — она улыбнулась изрядно растолстевшему на пирожках телохранителю.

Втроем они погрузились в машину и поехали к заветному зданию. Парковка была переполнена, так что пришлось пешком одолеть почти два квартала — Зинаида устала, но держалась стойко, опираясь на плечо Матвея.

В огромном, по-военному шикарном зале собрались гости всех мастей. Больше всего, как и следовало ожидать, пришло офицеров с супругами, на первых рядах сидели генералы всех мастей и пород, а дальше образовалась сборная солянка. Матвей разглядел помощника министра, пару депутатов и даже одного шоумена.

Официальную часть, «для родителей», сделали в духе концерта. Выступали артисты, показали самодеятельность местных студентов (весьма сносную, хоть и скромную по размаху), потом дали слово разным преподавателям, лучшим выпускникам прошлых лет, а когда пришла пора выдавать дипломы предоставили возможность высказаться выпускникам.

Матвей к этому времени зевал, не переставая, до того скучно и нудно было происходящее. Всякие конференции и сборища он не переносил на дух, потому что толку от такого времяпрепровождения было чуть, а затраты немалые. Зинаида тут же толкнула его в бок.

— Ты погляди, кто! — яростно зашептала бабулька.

Шеф поглядел на сцену и чуть не раскрыл рот. В парадном мундире Глеб выглядел настолько знакомо и в то же время так необычно, что Матвей все пытался обнаружить подвох. Может быть, это Андрей вернулся со своих островов? Или Кирюша восстал из мертвых?

Глеб выражал благодарность преподавателям за их терпение и любовь к студентам, от имени своих сокурсников обещал применить полученные знания, навыки и принципы в жизни, стараясь на благо Родины. Лучшему студенту курса аплодировали все, включая первые ряды — до того красиво он выглядел со сцены и до того уверенно и чувственно говорил свою речь. Создавалось впечатление, что и писал эту речь он самостоятельно, а не под диктовку «сверху». Матвей испытал прилив гордости, но тут же осадил себя.

«Какое право у тебя гордиться, когда по твоей милости у него не оставалось выбора?» — совесть ныла похуже воспалившегося зуба.

— Матвей, с тобой все нормально? — забеспокоилась Зинаида, продолжая хлопать в ладоши. Шефа она всегда называла полным именем, то ли из признательности, то ли потому что не представляла, как бы поласковей это имя сократить.

— Да-да, — энергично закивал шеф, хотя совесть не отпускала.

После официальной части был светский фуршет, устроенный в лучших традициях царской России или проклинаемой в новостях Западной Европы. Дамам не хватало только вееров, а мужчинам — бакенбардов. В остальном все сходилось.

— Глебушка, золотце, какой же ты молодец! — баба Зина, ничуть не смущаясь толпы, побежала обнимать Глеба, и эта картина тут же стала предметом дискуссии ближайших дам. Все умилялись, уверенные, что Зинаида — бабушка Глеба.

— Спасибо, баб Зин, — смущенно улыбался Глеб, терпеливо подставляя щеки.

— Поздравляю! — торжественно произнес Матвей и протянул Глебу руку.

Рукопожатие у выпускника было крепким и уверенным, а взгляд — прямым, как сталь. Матвей не выдержал взгляда и отвернулся к Зинаиде.

— Глебушка, мы подумали, что ты к нам хоть на недельку заедешь, а? — спросила старушка.

— Мне, вообще-то, месяц бы где-нибудь перекантоваться, — неловко признался Глеб. Он явно не знал, как разговаривать «не по уставу» со старшими.

— Без проблем, — закивал Матвей. — По Москве покатаем, в театр сходим.

— Я бы еще с Крисом увиделся, — порывисто попросил Глеб.

Матвей удивленно посмотрел на него. Сколько раз они виделись с Крисом? Два, может быть, три. И теперь из всех людей на земле он хочет увидеть настолько сомнительного типа?

— Ладно, я с ним свяжусь, — согласился шеф, а про себя подумал прижать Криса к стене и допросить с пристрастием.

— Подождите секунду, я вас познакомлю, — спохватился вдруг Глеб и скрылся в толпе.

Зинаида тут же стала жаловаться, как Глебушка исхудал, хотя Матвею было очевидно, какая гора мышц скрывалась за парадной черной тканью.