Моя история не особо страшная. Даже вот прямо сейчас, печатая её здесь, я начинаю над ней посмеиваться. Вместе с тем мне становится легче, теплей и уютнее. За окошком льёт дальневосточный дождик, в немытой кружке еще остался холодный чай, а шерстяной комок на кресле иногда предосудительно посматривает на своего сумасшедшего хозяина, тут же обратно залипая в свои кошачьи сны.
3 мин, 8 сек 12606
Краткая суть истории — взрослый мужик 25 лет от роду с двумя высшими образованиями БОИТСЯ ЛОШАДИ. Очаровательно, не правда ли?
Теперь по порядку.
В начале 90-х, в пору моего дошкольничества, я каждый июль и август проводил в деревне у прабабки. Иногда, впрочем, родители забывали меня забрать до самого октября-ноября — отец пытался создать свой бизнес, а мама челночила в Китае. Когда такое происходило (а родители часто меняли даты приезда), я сразу же превращался в размазню — начинал плакать, тревожился, что они меня бросят, и каждую ночь мучился от тоскливой бессонницы.
Так вот, именно в такие ясные осенние ночи я стал замечать, глядя в окно, что на опушке леса за дорогой пасется темная лошадка. Ну, не лошадка, а вполне такая крупная лошадь.
И все бы ничего — далекий зверь казался моему неиспорченному детскому рассудку вполне милым. Но прабабка была у меня суровой советской женщиной и быстро выходила из себя — в одну ночь, когда я опять начал хлюздить по поводу папы с мамой, она пригрозила мне, что «черная лошадка придет и утащит тебя в темный лес».
С этого момента начался звездец. Оставшиеся ночи были для меня пыткой — я занавешивал окно тряпкой, укрывался одеялом с головой и трижды читал «Отче наш»(и даже этот, как его,«символ веры» — память в детстве у меня была феноменально острой на запоминание всяких бесполезных штуковин) перед тем, как лечь спать. Бабкины слова настолько меня потрясли, что мне каждую ночь снились какие-то неразборчивые кошмары.
Но эти времена прошли, прабабка благополучно преставилась, а про дом все забыли до начала нулевых. Потом отец подсуетился, организовал приватизацию, все это дело оформил на меня. И вот недавно я уломал старика позволить мне наконец расстаться с этой бесполезной деревянной халупой и прилегающей к ней землей (детские бесконечные пропалывания клубнички привили мне ненависть к огородам).
Приведя в порядок документацию, я буквально за неделю нашел покупателей — дальних родственников, помешанных на даче, помидорах и картошке. Появился повод еще разок вернуться в деревню. Домик наш теперь стоял почти впритык к федеральной трассе, а напротив него красовалась цветастая бензозаправка («подсолнухи», если кто знает — по-настоящему вырвиглазный дизайн).
Пока ждал дорогих родственничков, забежал в деревенский магазин за мороженкой, где волей судьбы познакомился с парочкой — деревенским пареньком лет 17-18 и вполне приличного вида девушкой такого же возраста. Помог им разменять деньги, а сам как бы невзначай поинтересовался — осталось ли тут еще лошадиное хозяйство. Парень хмыкнул и пожал плечами, мол, не знаю, дядя. А стоявший позади нас дед, взматернувшись, отметил, что и не было тут никогда лошадиного хозяйства, а все хозяйства, что были — вы, шелупонь городская, разворовали.
Я отметил эту странную деталь, но преданию размышлениям мне помешало прибытие потенциальных покупателей.
Семейство сначала неодобрительно цокало языком при виде дряхлой и явно не раз использовавшейся в качестве запасного аэродрома местных алкоголиков избушки, но, увидев кадастровый паспорт и площадь земельного участка, предлагаемого им, тут же наперебой закричало о покупке, после чего в полном составе погрузилось в микроавтобус. Проводив дорогих контрагентов, я тоже решил оседлать своё авто, но с досадой обнаружил, что топливная стрелка неуклонно западает влево. Делать нечего, поехал заправляться к «подсолнухам».
Оранжевые сумерки догорали на горизонте за заброшенными колхозными полями, и все вокруг было погружено в густую темную синеву. В деревне почти не было огней, и только радостно-желтая АЗС сияла своей улыбчивой подсветкой… Так вот, товарищи. Я кинул топливный «пистолет» прямо там, на асфальт, и следующие километров сорок несся так, что мой старый«субарик» дребезжал, как ведро с гайками.
Потому что в густом подлеске, прямо за терминалом бензоколонки, я увидел лошадиный силуэт.
Теперь мне снова снятся детские кошмары: глухая тишина, ветхий деревенский домик в кромешной тьме без единого огонька — и огромный черный силуэт с ржаво-медной тусклой гривой, беззвучно вплывающий в комнату из мрака дверного проема.
Это так глупо, что просто смешно. Офигеть просто. Пойду выпью валерьянки перед сном, иногда помогает.
Понимаю, что история больше психиатрическая, чем мистическая — но что есть, то есть.
Теперь по порядку.
В начале 90-х, в пору моего дошкольничества, я каждый июль и август проводил в деревне у прабабки. Иногда, впрочем, родители забывали меня забрать до самого октября-ноября — отец пытался создать свой бизнес, а мама челночила в Китае. Когда такое происходило (а родители часто меняли даты приезда), я сразу же превращался в размазню — начинал плакать, тревожился, что они меня бросят, и каждую ночь мучился от тоскливой бессонницы.
Так вот, именно в такие ясные осенние ночи я стал замечать, глядя в окно, что на опушке леса за дорогой пасется темная лошадка. Ну, не лошадка, а вполне такая крупная лошадь.
И все бы ничего — далекий зверь казался моему неиспорченному детскому рассудку вполне милым. Но прабабка была у меня суровой советской женщиной и быстро выходила из себя — в одну ночь, когда я опять начал хлюздить по поводу папы с мамой, она пригрозила мне, что «черная лошадка придет и утащит тебя в темный лес».
С этого момента начался звездец. Оставшиеся ночи были для меня пыткой — я занавешивал окно тряпкой, укрывался одеялом с головой и трижды читал «Отче наш»(и даже этот, как его,«символ веры» — память в детстве у меня была феноменально острой на запоминание всяких бесполезных штуковин) перед тем, как лечь спать. Бабкины слова настолько меня потрясли, что мне каждую ночь снились какие-то неразборчивые кошмары.
Но эти времена прошли, прабабка благополучно преставилась, а про дом все забыли до начала нулевых. Потом отец подсуетился, организовал приватизацию, все это дело оформил на меня. И вот недавно я уломал старика позволить мне наконец расстаться с этой бесполезной деревянной халупой и прилегающей к ней землей (детские бесконечные пропалывания клубнички привили мне ненависть к огородам).
Приведя в порядок документацию, я буквально за неделю нашел покупателей — дальних родственников, помешанных на даче, помидорах и картошке. Появился повод еще разок вернуться в деревню. Домик наш теперь стоял почти впритык к федеральной трассе, а напротив него красовалась цветастая бензозаправка («подсолнухи», если кто знает — по-настоящему вырвиглазный дизайн).
Пока ждал дорогих родственничков, забежал в деревенский магазин за мороженкой, где волей судьбы познакомился с парочкой — деревенским пареньком лет 17-18 и вполне приличного вида девушкой такого же возраста. Помог им разменять деньги, а сам как бы невзначай поинтересовался — осталось ли тут еще лошадиное хозяйство. Парень хмыкнул и пожал плечами, мол, не знаю, дядя. А стоявший позади нас дед, взматернувшись, отметил, что и не было тут никогда лошадиного хозяйства, а все хозяйства, что были — вы, шелупонь городская, разворовали.
Я отметил эту странную деталь, но преданию размышлениям мне помешало прибытие потенциальных покупателей.
Семейство сначала неодобрительно цокало языком при виде дряхлой и явно не раз использовавшейся в качестве запасного аэродрома местных алкоголиков избушки, но, увидев кадастровый паспорт и площадь земельного участка, предлагаемого им, тут же наперебой закричало о покупке, после чего в полном составе погрузилось в микроавтобус. Проводив дорогих контрагентов, я тоже решил оседлать своё авто, но с досадой обнаружил, что топливная стрелка неуклонно западает влево. Делать нечего, поехал заправляться к «подсолнухам».
Оранжевые сумерки догорали на горизонте за заброшенными колхозными полями, и все вокруг было погружено в густую темную синеву. В деревне почти не было огней, и только радостно-желтая АЗС сияла своей улыбчивой подсветкой… Так вот, товарищи. Я кинул топливный «пистолет» прямо там, на асфальт, и следующие километров сорок несся так, что мой старый«субарик» дребезжал, как ведро с гайками.
Потому что в густом подлеске, прямо за терминалом бензоколонки, я увидел лошадиный силуэт.
Теперь мне снова снятся детские кошмары: глухая тишина, ветхий деревенский домик в кромешной тьме без единого огонька — и огромный черный силуэт с ржаво-медной тусклой гривой, беззвучно вплывающий в комнату из мрака дверного проема.
Это так глупо, что просто смешно. Офигеть просто. Пойду выпью валерьянки перед сном, иногда помогает.
Понимаю, что история больше психиатрическая, чем мистическая — но что есть, то есть.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
