Тёмная сторона луны

— Нет, не скажем, — улыбнулся ему Гарри, старательно скрывая облегчение. Вот уж о чём точно не стоит знать Родольфусу Лестрейнджу — так это о том, что Сириус первым делом напугал и довёл до слёз его брата.

— Извини меня, — повторил Блэк с новой, незнакомой прежде Гарри интонацией. — Я и вправду не хотел. Я не рассчитал — и больше так не буду.

— Обещаешь? — Рабастан заулыбался, стирая ладонью слёзы. — Просто ты… мы ведь прежде не дружили, — добавил он взволнованно. — Нет ведь?

— Нет, — согласился Блэк. — Но это неважно.

— Это здорово, — Рабастан улыбнулся ещё шире — и вдруг протянул руку, и коснулся кончиками пальцев щеки вновь окаменевшего от такого Блэка. — А я помню — я рисовал тебя, — сказал он, глядя на Сириуса широко раскрытыми глазами. — По воспоминаниям… это трудно — сложнее, чем вживую. Но ты получился.

— Ты меня нарисовал? — спросил Блэк растерянно — а Гарри чуть не застонал. Он совсем забыл рассказать ему об этом — слишком много было других тем для разговора, тут не до портрета. Как же скверно…

— Да — для Гарри, — Рабастан обернулся, и Гарри едва успел «надеть» на лицо улыбку. — Сразу же, как он вернул домой нас с Руди. Ты был первым, кого я написал за много-много лет! — сообщил он с гордостью.

— Я не знал, — тихо сказал Сириус.

— Гарри не сказал тебе? Ох, — Рабастан покраснел и зажал рот правой ладонью. — Гарри, это был секрет? — спросил он встревоженно.

— Нет, — покачал тот головой. — Не секрет. Я просто не успел Сириусу рассказать. Всё хорошо, — он снова улыбнулся.

— Хочешь посмотреть? — спросил Сириуса тут же успокоившийся Рабастан. — Он же здесь, да? — снова глянул он на Поттера. — Гарри, можно?

— Да, конечно, — Поттер встал. — Я принесу, — сказал он, но Сириус его остановил, почти что крикнув:

— Подожди! Потом, — торопливо сказал он, облизывая губы. — Чуть попозже.

— Почему? — спросил недоумённо Рабастан. — Тебе неинтересно?

— Я немного не готов к подобной встрече, — усмехнулся Сириус. — Портрет. Это же почти как встретить двойника. Мне надо привыкнуть к этой мысли.

— Но это совсем не страшно, — улыбнулся Рабастан и погладил его по плечу — Гарри увидел, как Сириус, так и сидящий всё ещё на корточках, вцепился пальцами в собственную лодыжку с такой силой, что его ногти побелели. — Это просто картина… и ты можешь не входить туда.

— Входить? — переспросил Сириус. — Как это?

— Я умею рисовать картины так, что туда можно войти, — с гордостью сообщил ему Рабастан. — И если там человек, то поговорить с ним изнутри. По-настоящему.

— Разве так бывает? — спросил Сириус растерянно.

— У тебя же есть картина с морем? — живо повернулся к Гарри Рабастан. — Ты покажешь?

— Да, конечно, — кивнул Гарри и, поймав паникующий взгляд Блэка, предложил: — Пойдёмте вместе? Она в спальне: нам она настолько нравится, что мы спрятали её туда и теперь смотрим на неё и засыпая, и просыпаясь.

— Идём, посмотрим? — Рабастан поднялся и протянул руку Сириусу — и тот взялся за неё, вставая, и на сей раз удержался, и позволил Лестрейнджу так и идти, не разжимая пальцев.

Они шли по дому — Рабастан болтал о чём-то, Сириус наглухо молчал, но руки своей, которую так и не отпустил Лестрейндж, не отнимал, а Гарри думал, что если он переживёт эту встречу до конца, то сможет… нет — он должен будет чем-нибудь себя вознаградить. Например, двенадцатичасовым сном.

В спальне Гарри снял со стены картину и, поставив на пол, сделал полушутливый пригласительный жест:

— Прошу — кто первый?

— Я покажу, как это делается! — воскликнул Рабастан — и, почти что подбежав к картине, с лёгкостью шагнул в неё — и через секунду, уже нарисованный, шёл по берегу к стоящей на нём лодке.

— Идёшь? — спросил Гарри медленно опустившегося на край кровати Блэка.

— Сейчас, — тот мотнул головой и потянул вниз ворот. — Это… жутко, — сказал он, глядя тяжело на Гарри. — Что с ним случилось?

— Я не знаю толком, — ответил тот. — Я его увидел уже вот таким — в Азкабане. Представь, как это было — когда он вдруг обнял меня в камере. Просто чтоб почувствовать хоть что-нибудь живое. Как я мог его оставить там?

— Никак, — очень тихо проговорил Блэк.

— И как было выпустить его на волю одного? — тоже тихо спросил Гарри. — А тут он ещё сказал — мол, меня не надо отпускать. Лучше Руди. Меня одного нельзя… если уж кого-то одного, то его, конечно. Пожалуйста. Я, ты знаешь, когда вышел из его камеры — сполз по стенке и сидел там в коридоре. Всё, идём, — он сделал шаг к картине. — Я боюсь оставлять его там одного. Идём.

— Почему боишься? — Блэку явно не хотелось никуда идти.

— Потому что там море — и в нём можно утонуть, — сказал Гарри. — Может быть, и нет, конечно — но я не хотел бы проверять. Идём. Нужно просто переступить через раму — как через порог. Это просто.

Блэк поднялся и, не споря больше и не оборачиваясь, решительно вошёл в картину. Гарри последовал за ним — и оказался там, где уже не раз бывал и один, и вместе с Джинни, и с детьми.

Рабастан сидел на краю лодки и болтал босыми ногами — его ботинки валялись рядом на песке.