Тёмная сторона луны

Глава 43

Эбигейл Коттон выслушала Гарри с удивительным вниманием. Они сидели в её комнате, и на сей раз стульев было два: один, как прежде, у стола, второй — у стены в ногах кровати. На нём Гарри и сидел, Эбигейл же заняла оставшийся и сейчас сидела, задумчиво смотря в настежь открытое окно и бесшумно барабаня пальцами по столу. Наконец она сказала:

— Да, я её знала. Много лучше Кристиана, — она повернула голову и посмотрела на Поттера. — Вы играете в шахматы?

— Немного, — отозвался Поттер.

— Вам знакомо понятие цугцванга? — спросила Эбигейл.

— Когда любой ход только ухудшает ваше положение? — спросил Поттер.

Эбигейл кивнула.

— Видите ли, мистер Поттер, — проговорила она неторопливо, — если я вам откажу, вы вполне логично предположите, что в моих воспоминаниях будет нечто, чего я не хотела бы показывать аврору. Если нет — вы это увидите. Итог, в общем-то, один, поэтому, — она достала палочку, — я вам помогу. И посоветую найти кого-нибудь мне на замену здесь — если вы желаете, я подумаю над кандидатурами.

— Вот как, — Поттер даже не попытался подавить улыбку. — Вы считаете, я до этого момента верил в то, что вы просто жили все эти десятилетия в лесу с детишками и пробавлялись огородом, рыбалкой да охотой?

— Я не владею навыками легиллименции, — вежливо ответила она. — Нас, конечно, в Академии учили, но это было очень уж давно, и я с тех пор не практиковалась.

— Я их даже не увижу, — Поттер сам обрадовался пришедшему ему в голову решению. — Просто передам художнику, который постарается нарисовать портрет Хадрат.

Эбигейл несколько секунд пристально смотрела на него — и Гарри уже в который раз поймал себя на мысли, что прекрасно понимает, почему в «Лесу» не бывает инцидентов серьёзнее устроенных молодёжью каких-нибудь дурацких фейерверков или оживлённых прыгающих ёлок.

— У вас нет подходящей ёмкости? — спросила Эбигейл, поднося палочку к виску.

— Есть, конечно, — Поттер вынул из кармана хрустальный флакон и отлевитировал его на стол.

Эбигейл, сосредоточившись, начала тянуть из своего виска тонкую сияющую нитку, и Поттер деликатно отвернулся, не желая ей мешать: процедура эта явно не была для неё привычной. Наконец она закончила и отлевитировала флакон ему — а затем сказала:

— Если вы хотите, я могла бы с ней поговорить. С портретом.

— Вы бы согласились? — с радостным удивлением спросил Поттер.

— Разумеется, — спокойно ответила она. — Но мне нужно подумать, как это лучше сделать: может быть, под оборотным зельем. Или нет… не знаю. Она вряд ли мне обрадуется.

— Подумайте, — с искренней признательностью сказал Поттер и поднялся. — Спасибо вам.

— Хадрат к этому имеет отношение? — спросила в ответ Эбигейл.

— Полагаю, косвенное, — сам не зная, почему, солгал он. — Она может оказаться важным свидетелем, если мы её найдём.

Эбигейл кивнула в ответ, и он так и не понял, поверила ли она его словам — но сейчас ему было не до этого. Время шло, и он физически ощущал это, кажется, каждую минуту. Сколько их нужно Рабастану, чтоб нарисовать портрет? Хватит ли ему полученных воспоминаний? Смогут ли они добиться от портрета толку — и успеют ли найти оригинал?

И кто был тот высокий господин в дорогом наряде?

…Со всей этой беготнёй в аврорат Поттер вернулся лишь к обеду. Рабастан пообещал, что постарается сделать всё так быстро, как сумеет — может, даже дня за три. Если рисовать, останавливаясь только на еду и сон, у него, наверное, получится… а воспоминаний должно хватить — их много, и они разные. К некоторому удивлению Поттера, опасавшегося, что оберегавший брата и тщательно следивший в том числе и за его распорядком дня Родольфус будет против подобного режима, но тот не сказал ни слова — теперь оставалось лишь надеяться, что Рабастан действительно успеет, а у них получится удачно допросить портрет, а затем и отыскать саму Хадрат.

И тогда у них будет, что предъявить суду.

Наверное.

Отыскать бы остальных — возможно, Хадрат знает, где они? Поттер, честно говоря, очень надеялся на это, хоть и понимал, что шансов на такой успех немного — по крайней мере, до суда над Виндом. Но они найдут их — через месяц, через год или через десять лет, но найдут. Гарри повторял это себе — и прекрасно понимал, что ни капли в этом не уверен. Да, они будут искать, и он никогда не сочтёт это дело закрытым — и не только он: ни Причард и Фоссет, ни Долиши, ни Джимми Пикс, никто из них не успокоится, покуда не отыщет… но кого? Сколько их — тех, кто вырос в Билле Мёдба? И сколькие готовы мстить?

С другой стороны, что-то нужно делать с гоблинами. И не только Винду — ему нужно как-нибудь договориться с ними. Гарри был почти уверен, что его они навряд ли тронут: в конце концов, они тоже были благодарны за уничтожение Волдеморта и за окончание войны. Но ведь у него есть дети, а у гоблинов длинная память — и кто знает, что будет через пару сотен лет. Память у них длинная, а терпения — не занимать: если они до сих пор считают спор о правах собственности на меч Гриффиндора актуальным, что им пара сотен лет?