Тёмное дитя

Поистине метаморфические преобразования коснулись меня с наступлением спасительного мрака: затрепетали, торжествуя, разорванные в клочья жилы, обильно наполняясь узурпированным былым могуществом; в мгновение ока глубокие ороговевшие ожоги, коими щедро наградило меня шипящее железо, затянулись, подобно мутной глади озера, познавшего морозное касание зимы; осколки сокрушённого рассудка, что так усердно силились развеять по ветру проклятые стихи и дурные тошнотворные напевы, собрались воедино, дав мне точно знать, как действовать и какой суд вершить. Гвозди, что удерживали меня и мучили неволей, треснули и преломились, как затхлая солома; широкий взмах когтей — и из лопнувшего жирного брюха жреца поползли, свиваясь, сизые змеи, скользкие и зловонные, обличая истинную форму ложной добродетели; вспышка молнии на безоблачном, пронзённому тысячами звёзд небе — и я несусь по окроплённой кровью палачей дороге, и благосклонная тьма зализывает раны на моём теле… Я оставил их позади, в рабстве слёз и дыма — единственной награды, что они достойны, и вернулся в дом, который, матушка, ты мне даровала, и который я не позволю отобрать. Так я бежал, как однажды бежала ты, а тех, кто возымел дерзости напасть на след, я отправил блуждать средь призраков и леших в ожидании Великого Шествия. Отныне и, клянусь тебе, навсегда я буду прерывать фортуну каждого, кто проникнет в мои владения, будь он хоть молод, хоть увенчан сединой, и плата моя им будет из неиссякаемого кошеля, что вынес я из царства их, ведь видят боги — я был рождён без гнева в сердце, но гнев сей они сами выковали в жертвенном костре. Вот их глаза: смотри же, матушка! Это мой дар тебе за то, что ты была ко мне добра. Смотри: вот те, кто жаждал твоей смерти, пред алтарём твоим, нагие, те, кто прогнал нас, укоряя, а после, набравшись шакальего коварства, явился в нашу тихую обитель непрошенным, задумавшим злодейство, гостем. Не бойся, смотри смело. Их незачем теперь бояться. Они не причинят нам зла, не сумеют. Я отнял справедливой данью их жизни, выпил, как поднесённую чашу, соки, и теперь их завядшие, безжизненные оболочки украшают наше жилище.

Но — тише! — вот я слышу лай собак, презреннейших из тварей, выдающих свою глупость за преданность, этих трусливых и озлобленных отродий, нападающих исключительно сворами, но не ради праздника охоты, а лишь во славу кормящей и бичующей их руки; опять издалека доносятся шаги и гадкие, порочные запахи существ, именующих себя людьми. На этот раз, вне всяких сомнений, они явились все — и немощные старики, неспособные постоять за себя, но мнящие, что мизерные познания, собранные ими в нищенский узел за быстротечный век, имеют некое влияние, и безобразные орущие детёныши, слышавшие о смерти только в бестолковых сказках, чей конец написан не иначе как в угоду их скудоумному бесстрашию; они идут ко мне, объединившись, думая, что их число поможет одолеть меня; они несут скрещенные деревяшки с распятым мёртвым идолом, поют свои мерзостные песни, пугающие смятённый лес, режущие привыкший к музыке покоя слух; они вооружились железом и палками, что плюются гарью и вонючей огненной пылью; они разожгли пламя — бессменный символ подлецов и трусов.

Так ответьте же мне, древние духи: я ли то зло, с которым нужно бороться? От меня ли избавившись, мир враз очистится от скверны и бед? И я ли повинен в том, что не сумел найти своего пристанища, что каждая дверь, в какую бы я не стучался, оставалась заперта изнутри, и холод неполученных ответов был мне подаяньем? Или я просто жертва, чья судьба предрешена ещё при первом обороте Веретена Начал? Жертва, подносимая жаждущим богам за нерушимый покой священных земель, навеки укрытых от суетливых смертных деяний; жертва, не первая и не последняя в бесконечной череде несущихся по спирали эонов… Нет, не дождаться мне ответа. Мудрейшие беспредельно скупы, и не снизойдут откровением к тому, кто вскоре сгинет в омуте времён, к тому, чей век — короткий шаг из бренного замученного лона в сырую тёмную могилу. И в этом мире, и иных мирах я вечно был и вечно буду одинок; мне собеседники — собственные изуродованные мысли, мне окружение — враги, добыча, смерть, пустые неосуществимые надежды и кое-что ещё, имени чему не придумано. Так нужно ли бежать мне от того, что в будущем, далёком или близком, уже случилось?