Теремок на перекрестке

Они явились как раз к завтраку. Скоро Ежик уже сидел за накрытым столом с остальными и рассказывал, что собирался написать портрет Медвежонка, но не успел. А теперь не знает, когда увидит друга. И увидит ли вообще…

— А ты его прямо сейчас нарисуй, по памяти, а отдашь портрет, когда увидишь! — предложила Клара.

Ежик просиял и стал доставать из огромного узелка кисти, краски, палитру и небольшой холст на подрамнике. Последней он вынул баночку с вареньем.

— Угощайтесь! — сказал он и поставил баночку на стол. Сотрапезники вразнобой сказали «Спасибо!»

— Вот тебе, Ру, и варенье, — с облегчением сказала Кенга.

— Не хочу варенья! — заявила Ру. — Хочу, чтоб он меня нарисовал!

Глава 7

Денек выдался пасмурным, и медведь, пользуясь неожиданной прохладой, вышел поработать в огороде. Кот со скуки увязался за ним. В большую корзину, которую медведь принес с собой и пристроил между грядок, сыпались морковка, свекла и разная съедобная зелень…

Сидевший на краю корзины кот подцепил лапой морковку, повертел ее так и этак и, вздохнув, бросил обратно в корзину. Дорого бы он дал, чтобы это была не морковка, а рыбка! Но в ручейке, который протекал неподалеку, рыбы не водилось: кот это проверил еще утром и до сих пор не мог придти в себя от досады.

Пригладив пышный хвост, кот рассеянно оглянулся по сторонам — и уставился на теремок. Ухо его удивленно дернулось.

— Слышь, хозяин! — лениво обратился он к медведю. — Огород — это, конечно, здорово… Однако и ремонт в доме тоже иногда надо делать. Может, крышу починишь? А то она черная какая-то совсем. Закоптилась…

Медведь, тяжело разогнув спину и держа в обеих лапах горсть картошки, глянул наверх и застыл от удивления: свежий тёс, покрывающий крышу, странно почернел и местами был в больших подпалинах.

— Надо же… Только вчера все было в порядке. Что же там случилось-то? Если пожар, так мы заметили бы… А выглядит прямо как после пожара. Что ж это за хрень такая?

— Сам такой! — послышался глубокий женский голос из печной трубы.

— Ты кто? — спросил обалдевший медведь.

— Я — Жар-птица! — горделиво произнес голос. — Вот только не говори, что никогда про меня не слышал…

Из трубы высунулось огромное красно-золотое перо, затем другое, третье, и наконец, показался весь длинный хвост фантастически яркой огромной птицы. Оперение ее отливало всеми цветами радуги. Затем на крышу вылезла и она сама, покачивая буйной прической из багряных перьев надо лбом и позвякивая ожерельем из золотых монеток. Там, где ее золотистое тело коснулось крыши, тёс немедленно затлел и задымился.

— Эй, а ну не порти крышу! Слезай! А ну слезай, кому говорят! — испуганно прикрикнул на нее медведь, выронив всю картошку.

— Чего раскомандовался? — огрызнулась птица. — Приказывать он мне будет… Захочу — сожгу весь твой дом к чертовой матери!

— Только попробуй! — раздался с крыльца голос Патрикеевны. — У нас тут ручей рядом. И ведра наготове. Зальем тебя водой — и потухнешь, рассыпешься на угольки. Поняла? Так что канай отсюда, красавица!

Радужная птица скосила на нее зеленовато-коричневый глаз. Затем оглядела всех обитателей теремка, собравшихся на шум во дворе. В ее золотистом зрачке промелькнула неожиданная грусть.

— И вот так всегда… — сказала она глухо. — За глаза как только не величают меня — и вестницей судьбы, и птицей счастья… Дар у меня такой — счастье приносить. Но как только появлюсь где-нибудь собственной персоной — отовсюду гонят. Мешаю я им, видите ли… Пожары устраиваю… Что ж, о ревуар!

Она взмахнула крыльями, рассыпав сноп ярких искр, и взлетела. Мелькнул радужный хвост — и птица исчезла, словно ее и не бывало.

Осыпанная градом крупных искр, крыша загорелась не на шутку, вспыхнув сразу в нескольких местах. Испуганно взвизгнула миссис Бобриха, сидевшая на крылечке: несколько шальных искр попали ей на юбку и прожгли плотную ткань. Белка, недолго думая, притащила со стола чайник с уже остывшим чаем и вылила почти все его содержимое на юбку пострадавшей. Затем сбегала за чашкой и налила в нее оставшийся чай для разволновавшейся миссис Бобрихи.

Медведь и кот так и застыли с растопыренными лапами, не зная, куда бежать и что делать. Но другие оказались проворнее. Патрикеевна схватила ведро, стоявшее в сенцах, и быстро кинулась к ручейку. Набрав ведро, она передала его Кенге, которая в один большой прыжок преодолела расстояние между ручьем и домом. Там Кенга передала ведро Кларе, которая, взлетев, стала поливать крышу. Так они повторили еще, и еще… Им помогали подбежавшие миссис Бобриха и белка. Наконец пламя на крыше утихло. Медведь, придя в себя, растерянно сказал:

— Что это было?

— Да ничего особенного. Всякое в жизни случается… — тихо отозвалась лиса, сидевшая на крылечке рядом с Кенгой. Обе тяжело дышали. Клара распласталась неподалеку на траве, совершенно выбившись из сил.