Тут всё чёрно-рыжее. Даже чёрные столы оторочены по краям оранжевой каймой. Насколько я помню, ты никогда не бывала раньше в этом ресторане. Однако твоё рыжее каре и чёрное платье органично смотрятся в этом интерьере. Будто знала.
6 мин, 37 сек 7996
Уютно здесь. Полумрак, свечи, фонарики, запах приятный, фруктово-цветочный, и музыка отличная. Ненавязчивый такой чил-аут.
А ты забилась в уголок… Когда куришь свои тонкие сигареты, в свете свечи на безымянном пальце поблескивает кольцо, что я когда-то тебе подарил. Маленький сапфир, как напоминание о том, что я всегда ценил нежность синевы твоих глаз.
Рыжий оплавленный парафин одинокой свечи по центру стола. Тёплый и мягкий. Ты осторожно придавливаешь его пальцем, и на прежде гладкой поверхности остаётся витиеватый узор. Я по-прежнему схожу с ума от твоих тонких пальцев с аккуратным маникюром. Когда-то я целовал… Я и жажду и избегаю смотреть в твои глаза. Острая боль пронзает в те редкие моменты, когда я всё же набираюсь душевных сил для того, чтобы заглянуть. Тёплый некогда взгляд стал полон грусти и от этого действительно больно. Впрочем, малышка, иногда бывает так, что я ничего не могу сделать. Такое тупое осознание того, что я ничего не могу изменить. Я всегда плохо умел смиряться. Так и не научился.
А вот и он. Замедляет свой уверенный шаг, нервно поправляет лацкан пиджака, зачем-то смотрит на наручные часы.
И взгляд какой-то виноватый, будто чувствует за собой какой-то косяк, да никак не может взять в толк, где же он прокололся.
Твои губы размыкаются для приветствия, но ты ничего не произносишь. Помню, как однажды под утро я поцеловал тебя, осторожно так, а ты улыбнулась и прошептала моё имя. Было так приятно сознавать, что именно я тебе снюсь. Почему-то вспомнилось.
— Привет, — говорит он нарочито бодро, останавливаясь у столика.
Ты смотришь на свечу и еле заметно киваешь. Рука снова тянется к сигаретной пачке.
Глаза твои так предательски блестят, что только полный кретин не заметил бы этого.
— Что-то случилось? — отодвигая стул, спрашивает он. Знаешь, он никогда мне не нравился. Фальшивый парень, ненастоящий.
И бизнес его фальшивый. Чем он займётся после производства обезжиренных йогуртов? Безалкогольным пивом? Впрочем, какая разница, если задуматься… Ты склоняешь лицо, быстро смахиваешь слезу, поднимаешь на него взгляд и радушно улыбаешься.
— Всё в порядке.
— Точно? — облегчённо уточняет он и принимается хозяйничать — отодвигает салфетницу, перекладывает меню на край стола, забирает из твоих пальцев тлеющую сигарету, тушит её в пепельнице. Он так проделывает всё это, будто готов сейчас накидать пару новых идей в свой ежедневник. Деловой до мозга костей. Наверное, когда он родился, первым делом попросил счёт и дал акушеркам на чай.
Пластмассовый бизнесмен с крысиным хвостиком, аккуратно перетянутым резинкой. Обезжиренный и пластмассовый. Он каждые вторник и четверг ходит в фитнес-клуб. У него запланирован каждый час на две-три недели вперёд. С ним никогда не будет не по плану. Потому что он вот такой.
Деловито берёт винную карту, раскрывает на середине и, глядя на тебя, вскидывает брови:
— Как насчёт итальянского?
Ты киваешь. Во взгляде больше грусти, чем нежности. Намного больше. Какая-то обречённость. Или мне просто хочется так думать? Может, ты и вправду его любишь, а я не могу это принять?
— Белое полусухое, м?
— Хорошо, — отвечаешь ты.
Интересно, кому сейчас хорошо? Может официанту, что украдкой наблюдает за тобой из-за колонны? Знаешь, о чём он думает? Он думает о том, что ему никогда не светит такая красивая женщина. О том, что наверняка ты именно красотой пробила себе путь наверх. Да-да, флирт, грамотное динамо и постель. О том, что все вы — такие вот сексапильные — способны лишь прибиться к таким, как этот твой пластмассовый кавалер. Неприглядная и очень уж заметная смесь восхищения, брезгливости и зависти ему.
Прости ему это, он не знает, как ты пахала. И про аспирантуру не знает и про то, как ты тянула своё маленькое дело, стараясь вести себя, как мужчина. Он принимает тебя за другую. Знаешь, даже когда ему будет сорок пять-пятьдесят, он всё равно замечая красивую женщину на роскошном автомобиле будет ядовито шептать «Насосала»…. Такой человек. Вся его база — твоя внешность. Он даже не знает, что у тебя дома тридцать восемь аквариумных рыбок и у каждой есть своё имя. И про деда он не знает, который тебе вовсе и не дед, но, как говорится — встретились два одиночества.
Властный взмах руки твоего собеседника и низкий старт поджидающее-наблюдающего официанта. Его мимика в доли секунды становится угодливо-радушной. Пластмасса заказывает вино для дамы и скотч для себя. Затем сообщает, что позже определится с основным заказом. Так сообщает, будто он какая-то знатная персона. Смешно. Он даже не способен выпить вина вместе с тобой. Считает вино женским напитком. Бывают же такие ограниченные кретины… И что ты нашла в нём?
— Нам надо поговорить.
Он так произносит это, будто ты его подчинённая. И наблюдает за реакцией, пожёвывая губами. Впрочем, наблюдает не он один.
— Я вся внимание.
Он будто не решается, хотя, по моему мнению, скорее просто обдумывает, как более пафосно всё это преподнести.
А ты забилась в уголок… Когда куришь свои тонкие сигареты, в свете свечи на безымянном пальце поблескивает кольцо, что я когда-то тебе подарил. Маленький сапфир, как напоминание о том, что я всегда ценил нежность синевы твоих глаз.
Рыжий оплавленный парафин одинокой свечи по центру стола. Тёплый и мягкий. Ты осторожно придавливаешь его пальцем, и на прежде гладкой поверхности остаётся витиеватый узор. Я по-прежнему схожу с ума от твоих тонких пальцев с аккуратным маникюром. Когда-то я целовал… Я и жажду и избегаю смотреть в твои глаза. Острая боль пронзает в те редкие моменты, когда я всё же набираюсь душевных сил для того, чтобы заглянуть. Тёплый некогда взгляд стал полон грусти и от этого действительно больно. Впрочем, малышка, иногда бывает так, что я ничего не могу сделать. Такое тупое осознание того, что я ничего не могу изменить. Я всегда плохо умел смиряться. Так и не научился.
А вот и он. Замедляет свой уверенный шаг, нервно поправляет лацкан пиджака, зачем-то смотрит на наручные часы.
И взгляд какой-то виноватый, будто чувствует за собой какой-то косяк, да никак не может взять в толк, где же он прокололся.
Твои губы размыкаются для приветствия, но ты ничего не произносишь. Помню, как однажды под утро я поцеловал тебя, осторожно так, а ты улыбнулась и прошептала моё имя. Было так приятно сознавать, что именно я тебе снюсь. Почему-то вспомнилось.
— Привет, — говорит он нарочито бодро, останавливаясь у столика.
Ты смотришь на свечу и еле заметно киваешь. Рука снова тянется к сигаретной пачке.
Глаза твои так предательски блестят, что только полный кретин не заметил бы этого.
— Что-то случилось? — отодвигая стул, спрашивает он. Знаешь, он никогда мне не нравился. Фальшивый парень, ненастоящий.
И бизнес его фальшивый. Чем он займётся после производства обезжиренных йогуртов? Безалкогольным пивом? Впрочем, какая разница, если задуматься… Ты склоняешь лицо, быстро смахиваешь слезу, поднимаешь на него взгляд и радушно улыбаешься.
— Всё в порядке.
— Точно? — облегчённо уточняет он и принимается хозяйничать — отодвигает салфетницу, перекладывает меню на край стола, забирает из твоих пальцев тлеющую сигарету, тушит её в пепельнице. Он так проделывает всё это, будто готов сейчас накидать пару новых идей в свой ежедневник. Деловой до мозга костей. Наверное, когда он родился, первым делом попросил счёт и дал акушеркам на чай.
Пластмассовый бизнесмен с крысиным хвостиком, аккуратно перетянутым резинкой. Обезжиренный и пластмассовый. Он каждые вторник и четверг ходит в фитнес-клуб. У него запланирован каждый час на две-три недели вперёд. С ним никогда не будет не по плану. Потому что он вот такой.
Деловито берёт винную карту, раскрывает на середине и, глядя на тебя, вскидывает брови:
— Как насчёт итальянского?
Ты киваешь. Во взгляде больше грусти, чем нежности. Намного больше. Какая-то обречённость. Или мне просто хочется так думать? Может, ты и вправду его любишь, а я не могу это принять?
— Белое полусухое, м?
— Хорошо, — отвечаешь ты.
Интересно, кому сейчас хорошо? Может официанту, что украдкой наблюдает за тобой из-за колонны? Знаешь, о чём он думает? Он думает о том, что ему никогда не светит такая красивая женщина. О том, что наверняка ты именно красотой пробила себе путь наверх. Да-да, флирт, грамотное динамо и постель. О том, что все вы — такие вот сексапильные — способны лишь прибиться к таким, как этот твой пластмассовый кавалер. Неприглядная и очень уж заметная смесь восхищения, брезгливости и зависти ему.
Прости ему это, он не знает, как ты пахала. И про аспирантуру не знает и про то, как ты тянула своё маленькое дело, стараясь вести себя, как мужчина. Он принимает тебя за другую. Знаешь, даже когда ему будет сорок пять-пятьдесят, он всё равно замечая красивую женщину на роскошном автомобиле будет ядовито шептать «Насосала»…. Такой человек. Вся его база — твоя внешность. Он даже не знает, что у тебя дома тридцать восемь аквариумных рыбок и у каждой есть своё имя. И про деда он не знает, который тебе вовсе и не дед, но, как говорится — встретились два одиночества.
Властный взмах руки твоего собеседника и низкий старт поджидающее-наблюдающего официанта. Его мимика в доли секунды становится угодливо-радушной. Пластмасса заказывает вино для дамы и скотч для себя. Затем сообщает, что позже определится с основным заказом. Так сообщает, будто он какая-то знатная персона. Смешно. Он даже не способен выпить вина вместе с тобой. Считает вино женским напитком. Бывают же такие ограниченные кретины… И что ты нашла в нём?
— Нам надо поговорить.
Он так произносит это, будто ты его подчинённая. И наблюдает за реакцией, пожёвывая губами. Впрочем, наблюдает не он один.
— Я вся внимание.
Он будто не решается, хотя, по моему мнению, скорее просто обдумывает, как более пафосно всё это преподнести.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
