The Lost Time

— Даже и не надеялся, — обиделся, уходит. Я бы тоже на его месте обиделся. — Иди пиво пить, пока не нагрелось, — зовет Кот.

В этот вечер мы умудрились упиться так, как не получалось уже давно. Причем в процессе потребления алкогольной продукции выяснилось, что у нас есть не только пиво. Откуда-то нарисовалась еще и водка. За этот вечер мы поговорили обо всем на свете — я рассказывал истории из жизни: про Мишу, про Серегу с Владом, про Лорку. Не знаю, как удалось сдержаться и не выдать сестрин секрет, но у меня получилось. И на утро, проснувшись с больной головой и гадким ощущением тошноты, я чувствовал неимоверную гордость за себя любимого. В конце концов, Лорка когда-нибудь сама ему все расскажет.

Кости дома не было. На кухонном столе я нашел запасной ключ, тот самый, что был у меня еще в школе, и записку, в которой Кот предупреждал меня о том, что он поехал на работу. Бедняга.

Дома меня ждал чем-то очень недовольный Серега. Признаваться в чем дело он не пожелал, предпочитая отмахиваться и сверлить взглядом стену. С матерью что ли поругались? Не успел я начать допрос с пристрастием, как раздался звонок моего телефона и перепуганный Алексей сказал, что Лоре стало плохо и ее увезли в больницу. Он очень просил меня приехать. Быстро переодевшись, я схватил с вешалки куртку и, десять раз пожалев, что не забрал машину, поперся в метро.

Глава 11

Говорят, что вся наша жизнь — театр, ну раз так,

то тогда любовь — это её лучший спектакль (с)

Игорь Хоботов

Егор

В роддом я летел на всех парах, буквально расталкивая локтями пассажиров метро. Через минут двадцать пути в мозгу проскользнула запоздалая мысль, что надо было взять такси, но она потеряла свою актуальность в тот момент, когда я взглянул на время — час пик. Долго бы мне пришлось добираться по Питерским пробкам.

На всех парах заскочив в холл больницы, я узнаю в регистратуре как найти палату и на предельной скорости несусь к лифту. Алексей находится почти сразу, он сидит в коридоре второго этажа и пытается успокоить плачущую Верочку. Как видно, безуспешно, поэтому он просто рассеянно перебирает непослушные светлые кудряшки — обычно собранные в аккуратную косичку, сейчас они больше напоминают пушистое облако. Взгляд у моего зятя потерянный, как у человека, потерявшего всю надежду и доверившегося вероломной судьбе. С трудом отдышавшись после своего забега, подхожу к ним.

— Леш, я приехал. Объясни мне толком, что случилось? — он вздрагивает и смотрит не на меня, а куда-то в стену, как слепой.

— Отслоение плаценты… в результате падения, — голос звучит надтреснуто. Вижу, что он на грани истерики.

— Где Лорка? — черт, вот дурочка, как это она упасть умудрилась?

— Ее сейчас оперируют, — тихо отвечает он, а Верка начинает рыдать еще громче.

— Верочка, солнышко, иди ко мне, — присаживаюсь на корточки, протягивая к ней руки. Как ни странно, идет, выкручиваясь из рук Алексея, который видимо сейчас пребывает в каком-то ступоре. Подходит ко мне и утыкается мокрым лицом мне в плечо. Обнимаю девочку, она же тем временем из всех своих детских сил вцепляется мне пальцами в свитер. Того и гляди — порвет. — Какие прогнозы?

— Скорая быстро приехала. Врач сказал, что шансы большие, — нет, с этим определенно надо что-то делать, а то еще немного и он умом тронется. И как мне потом с сумасшедшим зятем справляться?

— Значит обязательно все будет хорошо. Я сестру знаю, она своего не упустит и будет бороться до последнего, — подхватываю Веру на руки и вместе с ней присаживаюсь на жесткий больничный стул.

— Господи… — шепчет Алексей. Впервые вижу его в таком состоянии. Хотя нет, было уже один раз, когда Кота оперировали. В тот день мы все чуть с ума не сошли. Мне самому сейчас плохо станет, но я представляю, как сейчас паршиво ему. Прекрасно представляю, к сожалению.

— Леш, иди покури. Поможет, — протягиваю ему пачку.

— Я никуда не уйду, — отвечает он.

— Ты сейчас больше смахиваешь на зомби. Иди, кому говорю. Тебе надо в себя прийти, а то чего доброго еще с приступом свалишься, — понимаю, что давлю, но у него и у Кости характеры похожи тем, что пока не пнешь, ничего не сделают для себя. Как ни странно, подействовало — берет пачку и, понурившись, тащится в курилку.

— А маме больно? — шепчет Вера мне на ухо, от чего я даже вздрагиваю.

— Нет, сейчас мама спит. И она обязательно поправится, — отвечаю, качая девочку на коленях.

— Дядя Егол, я плохая, — всхлипывает ребенок.

— Почему? — так, и что это за мысли? Уши бы поотрывал тому, кто этой дурью ей голову забивает.

— Мама из-за меня упала, — всхлипывания усиливаются. Ну теперь понятно откуда ноги растут. Наверняка подслушала разговор отца с докторами и вот он результат — она плохая. И как ее теперь убедить в обратном?

— Даже не думай об этом, — говорю, чмокая ее в макушку. — Ты хорошая. А с мамой обязательно все будет хорошо.

— Обещаешь?

— Я проглочу тысячу иголок, если совру …, — шепчу в ответ, протягивая мизинец, который она энергично пожимает. Все Лоркино влияние. Научила дочь всякой мути.