Тик-так

Одним плавным движением я встал на ноги и оглянулся. Раскрытый «дипломат» по-прежнему лежал на кровати. И в нем оставалось не менее трех — четырех десятков«заряженных» часов. Я протянул к ним руку и тут же резко отдернул ее. Несмотря на эйфорию, я вдруг почувствовал страх. Я понял, что безумно хочу воспользоваться дьявольскими часами еще раз, еще раз испытать это дивное ощущение, когда Время вливается в тебя.

Но ведь это было чужое, ворованное Время! И за каждыми из самодовольно тикающих часов я внезапно увидел чью-то смерть. Я увидел десятки молодых, цветущих людей с искаженными страхом лицами, хватающихся за непослушное сердце, не понимающих, что с ними происходит…

Я еще раз поглядел на часы. Да, это был наркотик. И может быть, это был худший из наркотиков, изобретенный человеком. Конечно, я могу забрать этот «дипломат» с собой и прожить с его помощью не одну сотню лет. Но смогу ли я после этого хоть когда-нибудь спокойно посмотреть людям в глаза? Я знал, что многие из моих одноклассников сочли бы меня идиотом. Они бы не терзались на моем месте. Но я… Может быть, меня неправильно воспитали мама с папой. А может быть, я прочел слишком много старых добрых книжек. Но я продолжал упорно верить, что Зло, в какой бы форме оно не находилось, не может одержать верх. А эти часы были порождением Зла.

Именно поэтому я отогнал искушение воспользоваться ими еще раз. Я должен был уничтожить их.

Я принялся обыскивать трейлер и в одном из шкафчиков нашел то, что мне было нужно. Там стояли три канистры. Открыв одну из них, я почувствовал резкий запах бензина. Я сбросил часы на пол, ногами сгреб их в одну кучу, плеснул сверху бензином. Кажется, они не понимали, что происходит. Они свивались и распрямлялись, как клубок потревоженных змей. Я еще несколько раз плеснул бензином на пол и стены трейлера. Спички лежали на кухонном столике. Схватив коробок, я подбежал к двери. На сей раз она оказалась запертой. Мне снова пришлось воспользоваться окном. Я вылез из трейлера. Стоя на его колесе, я вытащил из коробка сразу несколько спичек. Я чиркнул ими о бок коробки и подождав, когда пламя как следует разгорелось, бросил их в разбитое окно. Лужица бензина в середине трейлера ярко вспыхнула, и я спрыгнул с колеса, прикрыв лицо руками. Я приземлился прямо в кусты. А багровые сполохи в фургончике набирали силу. Я услышал встревоженные возгласы по ту сторону трейлера. Высыпавшие из соседних вагончиков люди заметались по лужайке. Кто-то спрашивал, есть ли вода. Другой голос приказывал кому-то бежать к ближайшему телефону. Я стал отползать подальше в кусты. Двигаясь по дуге, я приближался к дорожке.

Наконец я выбрался из колючих зарослей. Мне пора было исчезать со сцены. Я в последний раз оглянулся назад. Трейлер полыхал. Со звоном вылетели последние стекла. И вдруг крики на опушке усилились.

— Стой! Куда?! Сгоришь! — расслышал я.

Широкоплечая тень мелькнула в окне объятого пламенем трейлера. Мое сердце екнуло. Итальянец! Он увидел пожар и бросился спасать свое сокровище! Я застыл, как вкопанный. Я должен был как-то помешать ему! Я сделал шаг назад, к трейлеру. И в этот момент земля вздрогнула. Пылающий трейлер раскрылся, как огненный цветок. Люди на лужайке шарахнулись в стороны, кто-то истошно закричал. Бензин! Две канистры, что оставались в шкафчике! Я попятился. Итальянца больше не было. Вольно или невольно, я убил его. Я почувствовал слабость в коленках и противный привкус во рту. Шатаясь, я нагнулся, и мой желудок вывернуло наизнанку. Стало легче, но ненамного.

В ночной тиши зародился и стал крепнуть вой пожарных сирен.

Я развернулся и побежал по дорожке к выходу из парка. Час был поздний. Я выбирал самые глухие переулки, и мне удалось добраться до дома, никого не встретив по пути. А иначе любой прохожий мог бы заинтересоваться, почему полуголый ободранный мальчик в одиночку шляется по полночному городу.

Войдя в квартиру, я доплелся до дивана, рухнул на него и мгновенно заснул.

* * *

Ну что еще рассказать?

Утром, еще до возвращения родителей, я наведался в парк. От трейлера остались одни головешки. Там и сям между ними виднелись бесформенные куски оплавленного металла — все, что осталось от часов «Тик-так». По-видимому, ни одни из них не уцелели. Затем из соседнего трейлера выглянул мужчина и прогнал меня с пожарища.

В городской газете в тот же день появилось короткое сообщение о пожаре в Парке культуры и отдыха, в результате которого один человек погиб, а еще двое получили легкие ожоги. Конечно, мне было жалко их. Но я знал, что десятки спасенных человеческих жизней стоят такой жертвы.

А вечером состоялся крупный разговор с родителями. Вернее, говорили они, а я молчал. Они нарисовали яркую и ужасную картину тех вещей, которые я натворил за последние сутки. К счастью, о большей части моих похождений они даже не догадывались. Когда заседание домашнего суда подошло к концу, слово наконец предоставили обвиняемому.

— Ну, Рома? Может, ты все же объяснишь, что все это значит?