Фандом: Ориджиналы. В Скайварде постоянно идет война. И основным расходным материалом для нее являются не чванливые маги-живые, а обычные перворожденные. Главный герой этой истории, Тимур, как раз такой. Простой темный наемник, посвятивший всю свою жизнь сражениям…
66 мин, 56 сек 13326
И с той поры Вин уже не мог отказать себе в удовольствии критиковать своего бывшего любовника — или, вернее, его искаженную тень — при каждом удобном случае. Мур увлекался медициной, и Вин, прикрываясь профессиональным любопытством к успехам будущего коллеги, часто расспрашивал его о пройденном материале. Он легко находил лакуны в пока еще обрывочных знаниях обучающегося мертвого. И зло высмеивал любые его ошибки.
Если бы кто-то сказал доктору всего какой-то год назад, что он будет кого-то унижать и изводить при каждом удобном случае, пользуясь авторитетом, успевшим сложиться у Вина в области медицинских исследований, он бы не поверил. И все же доктор делал это — и сам презирал себя за эту низость.
Мур злился. Пусть и сохранял свою холодную вежливость, пусть держал лицо-маску. Но Вин видел тщательно подавляемые следы эмоций и впитывал их с жадностью, запоминая каждый миг. Это заставляло обучающегося мертвого постигать новые знания быстрее. Вскоре он уже мог огрызаться, находя ошибки в построениях своего необъективного учителя — не зря же он пользовался мозгами Тима, так ведь?
Однажды Вин обнаружил высокий и неопрятный объект своей постыдной страсти в медицинском центре, рядом со стеллажом с заспиртованными пенисами.
— К чему мертвым репродуктивные органы? — недоуменно спросил Мур своего создателя, когда тот подошел поближе, — Ведь мы не размножаемся подобно примитивным животным?
Вин чувствовал, что поступает неправильно. И все же предложил Муру узнать ответ на свой вопрос на личном опыте.
Так эти двое вновь оказались в одной постели, в доме Вина.
И черты Тима, казалось, давно и навсегда ушедшее, вновь проступили на знакомом лице. Так же исказились от страсти губы, те же стоны издавала гортань… Вин потерял голову, растворился в ощущениях, в головокружительном, сносящем все на своем пути, счастье.
И после, когда наполненный сладкой истомой доктор обнаружил в Муре интерес к своим записям, он был счастлив объяснять все, отвечать на любые вопросы. А желтую тетрадку, содержащую баловство, некогда пришедшим ему в голову проект блочного лука, Вин и вовсе готов был подарить заинтересовавшемуся любовнику не рассуждая.
Тиму тоже очень нравился этот проект.
Вин не думал о том, что создание оружия запрещено законами мертвых. И что Мур — не Тим и не станет молчать о преступлении любовника.
Мур отнес злополучную тетрадку в Совет мертвых в тот же день. Потому что больше всего в своей короткой жизни он мечтал окончательно и навсегда поставить этого высокомерного, самодовольного, неотвязного Вина на место. Продемонстрировать — себе, ему, всему миру — свое абсолютное превосходство. И посмеяться, от души посмеяться чужому поражению.
Вин не знал, огорчаться ему или радоваться, когда слушал решение Совета о своем изгнании из государства мертвых и запрете на научную деятельность. С одной стороны, доктор не мог больше заниматься тем, ради чего был создан. А с другой — он вынужден был все же оставить Мура в покое, перестать вечно наблюдать эту плохую пародию на Тима и больше не мучиться его присутствием…
Если бы кто-то сказал доктору всего какой-то год назад, что он будет кого-то унижать и изводить при каждом удобном случае, пользуясь авторитетом, успевшим сложиться у Вина в области медицинских исследований, он бы не поверил. И все же доктор делал это — и сам презирал себя за эту низость.
Мур злился. Пусть и сохранял свою холодную вежливость, пусть держал лицо-маску. Но Вин видел тщательно подавляемые следы эмоций и впитывал их с жадностью, запоминая каждый миг. Это заставляло обучающегося мертвого постигать новые знания быстрее. Вскоре он уже мог огрызаться, находя ошибки в построениях своего необъективного учителя — не зря же он пользовался мозгами Тима, так ведь?
Однажды Вин обнаружил высокий и неопрятный объект своей постыдной страсти в медицинском центре, рядом со стеллажом с заспиртованными пенисами.
— К чему мертвым репродуктивные органы? — недоуменно спросил Мур своего создателя, когда тот подошел поближе, — Ведь мы не размножаемся подобно примитивным животным?
Вин чувствовал, что поступает неправильно. И все же предложил Муру узнать ответ на свой вопрос на личном опыте.
Так эти двое вновь оказались в одной постели, в доме Вина.
И черты Тима, казалось, давно и навсегда ушедшее, вновь проступили на знакомом лице. Так же исказились от страсти губы, те же стоны издавала гортань… Вин потерял голову, растворился в ощущениях, в головокружительном, сносящем все на своем пути, счастье.
И после, когда наполненный сладкой истомой доктор обнаружил в Муре интерес к своим записям, он был счастлив объяснять все, отвечать на любые вопросы. А желтую тетрадку, содержащую баловство, некогда пришедшим ему в голову проект блочного лука, Вин и вовсе готов был подарить заинтересовавшемуся любовнику не рассуждая.
Тиму тоже очень нравился этот проект.
Вин не думал о том, что создание оружия запрещено законами мертвых. И что Мур — не Тим и не станет молчать о преступлении любовника.
Мур отнес злополучную тетрадку в Совет мертвых в тот же день. Потому что больше всего в своей короткой жизни он мечтал окончательно и навсегда поставить этого высокомерного, самодовольного, неотвязного Вина на место. Продемонстрировать — себе, ему, всему миру — свое абсолютное превосходство. И посмеяться, от души посмеяться чужому поражению.
Вин не знал, огорчаться ему или радоваться, когда слушал решение Совета о своем изгнании из государства мертвых и запрете на научную деятельность. С одной стороны, доктор не мог больше заниматься тем, ради чего был создан. А с другой — он вынужден был все же оставить Мура в покое, перестать вечно наблюдать эту плохую пародию на Тима и больше не мучиться его присутствием…
Страница 19 из 19
