Фандом: Ориджиналы. В Скайварде постоянно идет война. И основным расходным материалом для нее являются не чванливые маги-живые, а обычные перворожденные. Главный герой этой истории, Тимур, как раз такой. Простой темный наемник, посвятивший всю свою жизнь сражениям…
66 мин, 56 сек 13308
Старая Ая говорила ему, что горы приобрели свой багровый цвет из-за крови непослушных мальчишек, которые пытались на них влезть, да получали по заслугам за свое упрямство! А Тимур только изумлялся, глядя на особо обрывистые и крутые вершины, все сплошь багряные, как это какие-то мальчишки умудрялись забраться так высоко, чтобы свернуть себе там шею — и еще больше хотел тоже суметь залезть туда, а потом горделиво с высоты окидывать окрестности взглядом властителя… Мать причитала, что сын допрыгается и все-таки свернет себе шею — и сколько же раз он и в самом деле оступался, катился вниз, цепляясь за колючий вездесущий кустарник. Но Тимуру везло, и он отделывался синяками, ссадинами да царапинами, которые хоть и кровили порой изрядно, но вполне благополучно заживали.
Однако опаснее всего в Краю Гейзеров были даже не горы, а сама земля — нервная, переменчивая. Кипяток мог брызнуть из-под любого камня. Да и скалы временами начинали жить своей жизнью, шевелясь прямо под ногами — но Тимур быстро научился слушать землю и предугадывал любое ее движение заранее.
Еще одним развлечением мальчишки, о котором его матери лучше было не знать, было наблюдение издали за наемниками. Тимур загадывал, сумеет ли подобраться к двигающимся через лес воинам на сто шагов так, чтобы они ничего не заметили? А на десять? А стащить фляжку с огненной водой прямо у часового из-под носа? Его, конечно, частенько ловили. Иногда мальчишке везло, и наемники относились к сорванцу без злобы, даже угощали чем-нибудь или рассказывали байки. Но иногда и доставалось ему по первое число. Следы от одной памятной порки остались с ним до конца его дней (и даже еще дольше). И все же Тимур не умер тогда — отлежался в овраге, куда его скинули те отморозки, да добрел как-то до дома. А там уже причитающая мать выходила сына.
В кузню Тимур тоже первый раз полез со скуки. Старшие говорили, что бабка Ая там истинные чудеса творит, создавая оружие, которым деревня и была знаменита. Но смотреть на это непосвященным не полагалось — говорили, что можно ослепнуть!
А мальчишка счел чудо стоящим того, чтобы на него поглядеть хоть одним глазком — завязал себе левый маминым платком, пробрался в главную оружейную кузню и притаился там за грудой хлама. Ничего Тимур в подсмотренном «чуде» толком не понял — что-то сверкало, позвякивало, шумело. Бабка Ая покрикивала на своих помощниц, печка ухала жаром… Выглядело это все грандиозно! И, самое главное, ничего со зрением мальчишки не случилось. Так что он решил все это рассмотреть поближе и потрогать — тогда-то его и поймали на горячем.
Отругать-то отругали, но и к делу с той поры приставили — сама Ая взялась обучать неугомонного оружейному ремеслу. Сначала Тим был в восторге и боялся пропустить хоть единое бабкино словечко, хоть самый незначительный жест. Только ничего чудесного так и не дождался и в конце концов заскучал.
Мальчику с ранних лет стало любопытно, каково это — быть с девушкой. Про это много трепались старшие ребята — и лишь много позже Тимур понял, что они больше врали. А в пору своего раннего взросления мальчик все принимал на веру и хотел испытать рассказываемое сам. На мелочи Тим не разменивался и выбрал своей первой жертвой Ксаю, троюродную сестру семнадцати лет. На нее многие неровно дышали — да половина вранья, которым старшие и разожгли интерес мальчишки, касалась упругих округлостей девушки. Очень она была яркая.
Поначалу Ксаю веселили неловкие, но настойчивые попытки Тимура залезть к ней под юбку. Ей казалось милым и забавным то, с какой старательностью такой мелкий шкет выговаривает пошлости и грубые комплименты. Только вот девушка быстро убедилась, что Тим не собирался ограничиваться словами… Жалобы, адресованные его матери, нисколько не помогли, ровно как и вмешательство бабки Аи. Ксая начала шарахаться от мальчишки, говорить ему гадости. И это втройне разожгло желание Тимура — он твердо решил, что добьется неуступчивой красавицы. И коль уж не помогали слова и наглость, он решил попробовать по-другому.
Старшие говорили, что девушки любят всякие блестящие, позвякивающие при ходьбе, цацки — и идея подарить Ксае серьги показалась Тиму здравой. Он знал, что многие наемники носят с собой украшения, чтобы обменять их на хорошее оружие. А уж воровать у воинов мальчишке было не впервой. Он присмотрел подходящую группу первых уже почти на самых подступах к городу. Наблюдал за ними несколько часов, пока занимался очередной серый хмурый день. Когда наемники собрались у костра для немудрящего завтрака, Тим и подобрался к разукрашенному звездами шатру, где они спали ночью вповалку, укутавшись всеми тряпками, что у них были. Именно здесь должны были быть личные вещи — самые ценные трофеи, греющие лучше любого меха или шерсти.
Однако опаснее всего в Краю Гейзеров были даже не горы, а сама земля — нервная, переменчивая. Кипяток мог брызнуть из-под любого камня. Да и скалы временами начинали жить своей жизнью, шевелясь прямо под ногами — но Тимур быстро научился слушать землю и предугадывал любое ее движение заранее.
Еще одним развлечением мальчишки, о котором его матери лучше было не знать, было наблюдение издали за наемниками. Тимур загадывал, сумеет ли подобраться к двигающимся через лес воинам на сто шагов так, чтобы они ничего не заметили? А на десять? А стащить фляжку с огненной водой прямо у часового из-под носа? Его, конечно, частенько ловили. Иногда мальчишке везло, и наемники относились к сорванцу без злобы, даже угощали чем-нибудь или рассказывали байки. Но иногда и доставалось ему по первое число. Следы от одной памятной порки остались с ним до конца его дней (и даже еще дольше). И все же Тимур не умер тогда — отлежался в овраге, куда его скинули те отморозки, да добрел как-то до дома. А там уже причитающая мать выходила сына.
В кузню Тимур тоже первый раз полез со скуки. Старшие говорили, что бабка Ая там истинные чудеса творит, создавая оружие, которым деревня и была знаменита. Но смотреть на это непосвященным не полагалось — говорили, что можно ослепнуть!
А мальчишка счел чудо стоящим того, чтобы на него поглядеть хоть одним глазком — завязал себе левый маминым платком, пробрался в главную оружейную кузню и притаился там за грудой хлама. Ничего Тимур в подсмотренном «чуде» толком не понял — что-то сверкало, позвякивало, шумело. Бабка Ая покрикивала на своих помощниц, печка ухала жаром… Выглядело это все грандиозно! И, самое главное, ничего со зрением мальчишки не случилось. Так что он решил все это рассмотреть поближе и потрогать — тогда-то его и поймали на горячем.
Отругать-то отругали, но и к делу с той поры приставили — сама Ая взялась обучать неугомонного оружейному ремеслу. Сначала Тим был в восторге и боялся пропустить хоть единое бабкино словечко, хоть самый незначительный жест. Только ничего чудесного так и не дождался и в конце концов заскучал.
Мальчику с ранних лет стало любопытно, каково это — быть с девушкой. Про это много трепались старшие ребята — и лишь много позже Тимур понял, что они больше врали. А в пору своего раннего взросления мальчик все принимал на веру и хотел испытать рассказываемое сам. На мелочи Тим не разменивался и выбрал своей первой жертвой Ксаю, троюродную сестру семнадцати лет. На нее многие неровно дышали — да половина вранья, которым старшие и разожгли интерес мальчишки, касалась упругих округлостей девушки. Очень она была яркая.
Поначалу Ксаю веселили неловкие, но настойчивые попытки Тимура залезть к ней под юбку. Ей казалось милым и забавным то, с какой старательностью такой мелкий шкет выговаривает пошлости и грубые комплименты. Только вот девушка быстро убедилась, что Тим не собирался ограничиваться словами… Жалобы, адресованные его матери, нисколько не помогли, ровно как и вмешательство бабки Аи. Ксая начала шарахаться от мальчишки, говорить ему гадости. И это втройне разожгло желание Тимура — он твердо решил, что добьется неуступчивой красавицы. И коль уж не помогали слова и наглость, он решил попробовать по-другому.
Старшие говорили, что девушки любят всякие блестящие, позвякивающие при ходьбе, цацки — и идея подарить Ксае серьги показалась Тиму здравой. Он знал, что многие наемники носят с собой украшения, чтобы обменять их на хорошее оружие. А уж воровать у воинов мальчишке было не впервой. Он присмотрел подходящую группу первых уже почти на самых подступах к городу. Наблюдал за ними несколько часов, пока занимался очередной серый хмурый день. Когда наемники собрались у костра для немудрящего завтрака, Тим и подобрался к разукрашенному звездами шатру, где они спали ночью вповалку, укутавшись всеми тряпками, что у них были. Именно здесь должны были быть личные вещи — самые ценные трофеи, греющие лучше любого меха или шерсти.
Страница 2 из 19
