Фандом: Starcraft. Чуть больше футбольного мяча, представляешь? То есть, так кажется, что она размером с футбольный мяч, на самом деле свечение тонко проникает в окружение, рождаясь в очень ярком сгустке внутри сферы…
25 мин, 44 сек 17366
Луч клинка заметался, словно пламя свечи. Протосс отключил все, что было возможно, даже питание организма, но смертельный удар уникальным оружием завершить не удалось. Рука уже была занесена, и все имеющиеся силы Лазар вложил в удар трехпалого кулака. А затем еще, и еще, пока череп зерглинга не треснул вдоль челюстной линии. Удерживая испускающую дух тварь, Лазар вслушался в сторону завода. Донеслись крики, затем коротко заворчало оружие терранов. Лазар оттолкнулся от мертвой туши, и присел в знакомой позе, прямо на зловонный от выделений песок. Оракул пересекал границу света и тьмы, спешил на помощь, единственный и верный спутник темного тамплиера.
Томми Ган бредил от жажды и истощения. Прошло уже несколько часов, а поисковых дронов не было видно и за милю вокруг. Томми не рискнул спускаться в каньон, а прилег у края. Место аварии наверняка найдут в пустыне, так как шаттл в итоге вспыхнул, и теперь коптил небо клубами плотной гари.
Томми ворочался на базальтовой плите, поджимая колени от приступов лихорадки. Безжизненное, смертельно опасное пространство, ни укрытий, ни пещер, ни признаков присутствия другого человека.
Бывший, теперь уже наверняка бывший, пилот Томми Ган вдыхал легкий аромат сгоревшего пластика, пробивающийся через фильтр очистки. Охнув от приступа боли в спине, Томми повернулся в очередной раз, и, как в первую встречу, застыл в неудобной позе, разглядывая стоящего рядом протосса.
— Мой язык и моя речь не имеют ничего общего с твоими, тамплиер. Нет никакой «вещи», Лазар. Я помог тебе попасть сюда, а ты меня использовал. Против людей на этой планете, против меня самого. Что там крутилось и сверкало, как … — Томми не смог сдержать кашель, он прорвался сквозь последние слова, и Томми заколотило в конвульсиях.
— Ты сохранил жизнь, терран. Теперь смотри, что ты сделал.
Лазар отступил в сторону, открывая взору человека далекий горизонт, украшенный волнообразными фигурами скальных гряд. Томми видел смешение света и тьмы на линии терминатора, словно могущественный строитель воздвиг стену из черных кирпичей, высотой до видимой глазу границы атмосферных слоев. На этом фоне отчетливо проступал вертикальный луч, дрожащий, словно отпущенная струна. Луч расщеплялся на сплетения лучей, собирался в плотный жгут вновь, формируя основу грандиозного явления.
— Ты хочешь пригласить своих братьев в этот мир, Лазар. В этот жуткий, нелепый мир, где есть только черное и белое.
Томми терял сознание, и цеплялся за реальность. Ему нужно было хоть что-то, любая фраза, уйти в темное небытие вот так, не узнав истины, Томми Ган просто не мог.
— На моем корабле для тебя нет места, терран.
Томми терял сознание, и этого было совсем недостаточно. В остатках еще целых по структуре мыслей он пришел к выводу, что протосс таким образом принуждает его быть свидетелем событий до конца. Однако Томми не мог и далее удерживать себя в состоянии борьбы с истощением; дверь в реальность захлопнулась перед ним, и Томми начал долгое падение на дно бездонного колодца кошмарных видений.
Он так и не увидел, как над режущей глаз поверхностью пустыни вырастает величественная композиция искусственно созданной энергии и природного катаклизма, хотя стремился к ней последние часы. Зрелище было бы достойной наградой выпавших на его долю бед, ведь там, почти у самой границы тьмы и света, рождался свет во тьме. Грозовые тучи закружились хороводом, и разделили два возникших основанием друг к другу конуса. Конусы увеличивали яркость по контуру, появлялись новые энергетические лучи, будто укрепляющие их поверхность. Вся конструкция висела над горизонтом, на высоте пары километров, и полыхала в экстазе завершающих пертурбаций.
Темный тамплиер, посвященный и просвещающий, не единожды наблюдал за тем, как в атмосферах разных планет появляется предвестник катастрофических событий — пилон протоссов. Но впервые Лазар ощутил так не свойственное своей расе чувство особенного удовлетворения от увиденного, сжимая в могучей когтистой лапе многогранный ключ с тремя отверстиями внутри.
Томми Ган бредил от жажды и истощения. Прошло уже несколько часов, а поисковых дронов не было видно и за милю вокруг. Томми не рискнул спускаться в каньон, а прилег у края. Место аварии наверняка найдут в пустыне, так как шаттл в итоге вспыхнул, и теперь коптил небо клубами плотной гари.
Томми ворочался на базальтовой плите, поджимая колени от приступов лихорадки. Безжизненное, смертельно опасное пространство, ни укрытий, ни пещер, ни признаков присутствия другого человека.
Бывший, теперь уже наверняка бывший, пилот Томми Ган вдыхал легкий аромат сгоревшего пластика, пробивающийся через фильтр очистки. Охнув от приступа боли в спине, Томми повернулся в очередной раз, и, как в первую встречу, застыл в неудобной позе, разглядывая стоящего рядом протосса.
— Мой язык и моя речь не имеют ничего общего с твоими, тамплиер. Нет никакой «вещи», Лазар. Я помог тебе попасть сюда, а ты меня использовал. Против людей на этой планете, против меня самого. Что там крутилось и сверкало, как … — Томми не смог сдержать кашель, он прорвался сквозь последние слова, и Томми заколотило в конвульсиях.
— Ты сохранил жизнь, терран. Теперь смотри, что ты сделал.
Лазар отступил в сторону, открывая взору человека далекий горизонт, украшенный волнообразными фигурами скальных гряд. Томми видел смешение света и тьмы на линии терминатора, словно могущественный строитель воздвиг стену из черных кирпичей, высотой до видимой глазу границы атмосферных слоев. На этом фоне отчетливо проступал вертикальный луч, дрожащий, словно отпущенная струна. Луч расщеплялся на сплетения лучей, собирался в плотный жгут вновь, формируя основу грандиозного явления.
— Ты хочешь пригласить своих братьев в этот мир, Лазар. В этот жуткий, нелепый мир, где есть только черное и белое.
Томми терял сознание, и цеплялся за реальность. Ему нужно было хоть что-то, любая фраза, уйти в темное небытие вот так, не узнав истины, Томми Ган просто не мог.
— На моем корабле для тебя нет места, терран.
Томми терял сознание, и этого было совсем недостаточно. В остатках еще целых по структуре мыслей он пришел к выводу, что протосс таким образом принуждает его быть свидетелем событий до конца. Однако Томми не мог и далее удерживать себя в состоянии борьбы с истощением; дверь в реальность захлопнулась перед ним, и Томми начал долгое падение на дно бездонного колодца кошмарных видений.
Он так и не увидел, как над режущей глаз поверхностью пустыни вырастает величественная композиция искусственно созданной энергии и природного катаклизма, хотя стремился к ней последние часы. Зрелище было бы достойной наградой выпавших на его долю бед, ведь там, почти у самой границы тьмы и света, рождался свет во тьме. Грозовые тучи закружились хороводом, и разделили два возникших основанием друг к другу конуса. Конусы увеличивали яркость по контуру, появлялись новые энергетические лучи, будто укрепляющие их поверхность. Вся конструкция висела над горизонтом, на высоте пары километров, и полыхала в экстазе завершающих пертурбаций.
Темный тамплиер, посвященный и просвещающий, не единожды наблюдал за тем, как в атмосферах разных планет появляется предвестник катастрофических событий — пилон протоссов. Но впервые Лазар ощутил так не свойственное своей расе чувство особенного удовлетворения от увиденного, сжимая в могучей когтистой лапе многогранный ключ с тремя отверстиями внутри.
Страница 8 из 8
