То, что преходит в ночи

Заворожённый, я взирал на колонну исполинов, а они подходили всё ближе. Вот они оказались рядом со мной, вот они прошли сквозь меня, будто меня и вовсе не существовало — а я продолжал стоять, лишь чудом не превратившись в облако атомов. Думаю, происходи это всё наяву, так бы и случилось, настолько велики были эти непостижимые титаны. Они уходили всё дальше, постепенно скрываясь из виду, и лишь тогда я заметил каких-то чёрных тварей, напоминающих бесформенные тени. Они струились из той области пространства, откуда пришли боги, и на этот раз сомнений быть не могло — их пунктом назначения являюсь я! Охваченный ужасом, я бросился прочь, бросился за богами, надеясь найти в них спасение, но твари оказались быстрее. Они взяли меня в кольцо, схватили своими губительными конечностями, я утонул в их бездонных глазах, и волны ужаса, что страшнее гибели не только тела, но и души, устремились мне в лицо из их отвратительных пастей, издававших богомерзкое чавканье…

На этом моменте меня настигло пробуждение, обычное в тех случаях, когда ты умеешь управлять кошмарами. Моё дыхание было сбивчивым, одеяло оказалось сброшено на пол, и меня бил озноб. Утерев пот, выступивший на лбу, я решил закрыть окно, так как в спальне заметно похолодало. Но едва я начал подниматься с постели для этого дела, как замер, превратившись в слух.

Поскольку в тишине, царившей за окном, явственно слышалось то же чавканье, что ещё пару десятков секунд назад я слышал в своём сне!

Ржавая машина безумного ужаса начала потихоньку втягивать меня в свои фатальные обороты. Я слушал. Вот чавканье прекратилось. Оно сменилось звуками шагов относительно тяжёлого существа по грязи за стенами дома. Раздалось пыхтение, как если бы нечто принюхивалось, ища, чем бы поживиться. Вновь звуки шагов. Пыхтение. Скрежет чьих-то клыков. И вновь чавканье, уже совсем близко к моему окну.

Замерев и затаив дыхание, я лихорадочно пытался сообразить, как быть в этой ситуации. Не могло ли увиденное мною во сне воплотиться в реальности? Я читал о подобных случаях, когда мыслеформы обретали вполне материальное воплощение. Или же некая тварь просочилась сквозь грани миров, и теперь ищет в лице меня добычу для утоления своего неописуемого голода? За несколько секунд в моём сознании промелькнули все отрывки из оккультных писаний, в которых упоминались всевозможные хищные сущности и способ защиты от них; но я не был практиком! В моём доме были лишь книги, но ни одного атрибута, который мог бы помочь в борьбе с неведомым. Даже револьвер остался в кабинете, и пока я смог бы добраться до него, тварь, пришедшая под покровом ночи, уже вторгнется в дом и набросится на меня или на Джима.

Это было совершенно безвыходное положение. Вот так наяву столкнуться с запредельным — и быть совершенно неготовым к этому. Чавканье стало чуть громче, и новые струи ледяного пота побежали по моей спине. Я поднялся с кровати и стал медленно продвигаться к окну. Так происходит в некоторых кошмарах, когда ты абсолютно уверен, что за углом тебя ожидает чудовище — но всё равно идёшь туда, от любопытства ли, жажды увидеть перед гибелью маску, которую на этот раз надела твоя смерть, или же от предопределённой неизбежности, сценария, написанного не тобой, который ты можешь лишь отыграть с безмолвием и безучастностью марионетки. Я приближался к окну, но чувствовал, что это происходит без участия моей воли. Видимо, эта чавкавшая тварь, что притаилась под окном, учуяла меня и, подавив мою волю, влекла меня прямо в свою смрадную пасть.

Я стоял уже у самого окна; дыхание и чавканье чудовища стали слышны так отчётливо, что последние надежды на то, что всё это лишь продолжение сна или игры разума, осыпались прахом. На негнущихся ногах, под стук собственного сердца, прокалываемого сотней ледяных игл, и чавканье, я преодолел последние сантиметры, отделявшие меня от окна, высунулся в него и посмотрел вниз.

Оно было там. Ночная тьма была всё такой же непроглядной, но и на её фоне стигийским пятном абсолютной черноты выделялся мой кошмарный посетитель. Тварь в длину достигала семи футов, высотою же была приблизительно фута три-четыре. Она имела тучное тело, лоснившееся, будто оно вымазано дёгтем. Змееподобный хвост то и дело трепыхался в такт движению уродливой головы чудовища, занятой на данный момент разгрызанием чего-то под моим окном. При этом тварь, придерживая свою добычу увенчанными длинными когтями лапами, издавала то самое нечестивое чавканье, что я услышал после пробуждения.

Уподобившись соляному столбу, я с минуту взирал на это кошмарное создание, наблюдая за богомерзким процессом поглощения им того, что наверняка ещё недавно было живым существом. А потом оно почуяло меня, и, выпустив из зубов несчастную жертву своего неутолимого голода, подняло голову вверх, издав глухое утробное рычание. И тогда я впервые за ночь издал крик, исполненный первобытного ужаса, закрыл лицо руками и отшатнулся от окна, рухнув на пол!