Утро солнечными лучами проскользнуло в комнату через неплотно сдвинутые шторы, пробежалось по паркетному полу, забралось на кровать и пощекотало мое лицо. Я открыла глаза, перевернулась на другой бок и положила руку на соседнюю подушку, одиноко лежащую в изголовье кровати. Я погладила ее нежно-нежно, прижалась к ней щекой, прерывисто вздохнула и закрыла глаза…
4 мин, 45 сек 762
Сегодня минул третий год, как от меня ушел любимый муж… От этой мысли сразу захотелось плакать. Неожиданная усталость охватила меня. Я начала тонуть в тумане тоски, теряя из виду силуэты реальности, слыша лишь приближение чьих-то шагов. Я знала, кому принадлежит эта страшная, тяжелая поступь. Бум… Бум… Бум… Гулко, в ритме барабанов языческих племен, надвигалось уныние. Вероломный, коварный враг души, который всегда подкрадывается со спины и вонзается острием в самое сердце. И делает это искусно, профессионально, гарантируя мучительное умирание, избавляя от надежд и чаяний, умаляя цели и лишая смысла жизни. Еще пару шагов. Оно совсем близко, дышит в спину, холодит. Осталось мгновение до бездны… Но вдруг что-то заставило меня решительно сесть на кровати. Я оглядела спальню и затихла, прислушиваясь к странному предчувствию. Не раздумывая ни минуты, я вышла из комнаты и спустилась в гостиную. Мой взгляд задержался на огромных часах с боем. Было начало шестого. Следуя внутреннему велению, я открыла входную дверь и, выйдя на крыльцо, посмотрела по сторонам: улица мирно спала, кругом ни души.
Я быстро пересекла влажный от росы газон и открыла почтовый ящик. Внутри лежал конверт. Я недоверчиво смотрела на письмо, одновременно желая и страшась узнать его тайны. Но любопытство взяло верх, и я достала конверт. Тот оказался теплым, как свежий хлеб. На его оборотной стороне незнакомым красивым почерком был написан лишь адрес получателя.
Оказавшись в своей гостиной, я присела на край дивана, тяжело дыша от переполняющих эмоций, и распечатала конверт. Когда я прочитала первые строки, сердце мое забилось стократ чаще. Слезы побежали по щекам, закапали на испещренную неровными строчками бумагу, размывая чернила. Границы времени и пространства раздвинулись, открывая иной мир, где не осталось боли и одиночества, а только строчки удивительного письма — письма от моего мужа… «Здравствуй, любимая!»
Прости, что я так долго не писал тебе. Я не мог. Но мне очень этого хотелось, поверь! После аварии я долгое время не мог вообще ничего делать, не в состоянии был совладать со своим телом. Я и не жил вроде, но мое существование продолжалось. Борьбы не было. Было какое-то странное успокоение. Вся суета оставила меня. Мне было хорошо и мирно, но я знал, что есть нечто за пределами моего сознания и видения.
Я пытался понять, нащупать что-то, но тщетно. Я стремился к тому, о чем не знал, к тому, чего не помнил. Это страшно, когда не помнишь. Это мучение хуже ада. Я молился. Мне ничего не оставалось, как только молиться. И вот однажды Бог услышал меня. Мне дано было вспомнить всю мою прежнюю жизнь, и это миг был моим благословением и проклятием… У меня просто сердце разрывалось от тоски. От тоски по моему прошлому… … Я вспомнил, как мы познакомились. Я принял тебя за мальчишку в тот день. В свои семнадцать лет ты была высокой и угловатой, носила короткие стрижки и спортивную одежду. Я подошел к тебе со словами: «Эй, парень, ты не в курсе, где находится деканат?». А ты развернулась ко мне с хитрой улыбкой и сказала: «Нет, могу только показать, где находится дамская комната. Я как раз туда направлялась!» За словом ты никогда в карман не лезла, и мне стало ужасно стыдно. Мое мужское самолюбие было задето, и я стал избегать общения с тобой. Я всеми силами старался не замечать блеска твоих умных глаз и доброй улыбки, очарования юности и непосредственности. Но однажды я понял, что эта борьба с самим собой бессмысленна. Я влюбился. Гораздо позже, чем ты, но это было неотвратимо. Потому что где бы и какой дорогой ни шел человек, это всегда дорога его судьбы… Мы стали встречаться. И наша любовь со временем преобразила тебя, подарив тебе женственность и элегантность. Ты переменилась, но при этом осталась прежней — сильной и уверенной в себе.
А когда мы решили пожениться, от счастья мне хотелось петь целыми днями (хотя ты знаешь, какой ужасный у меня слух и как я не люблю петь). Ты была и будешь всем для меня. Я горжусь тобой. И не бросай рисовать, иначе я подумаю, что ты разучилась радоваться жизни и видеть в ней добро и красоту. Живи, дыши жизнью, она вся для тебя!
… Я также мысленно перенесся в те мгновения, когда родились наши близнецы, когда они произнесли свои первые слова, сделали первые шаги. И как мы с тобой радовались их маленьким и большим победам, будто своим собственным. Теперь они уже совсем взрослые… Восемь лет, не шутка ли?
Мне кажется, целая вечность миновала с тех пор, как я, наконец, смог простить себя за то, что покинул тебя и наших детей. Прости и ты меня! Я знаю, как сильно ты тоскуешь, — душой чувствую. Но прошу, не терзайся! Помнишь, как мы клялись друг другу быть вместе, — в беде и радости? Так вот, не сомневайся: я рядом, прямо за твоим плечом, — даже сейчас, когда ты читаешь эти слова«….»
В конце письма вместо даты стояло слово: «Вечность».
Я быстро пересекла влажный от росы газон и открыла почтовый ящик. Внутри лежал конверт. Я недоверчиво смотрела на письмо, одновременно желая и страшась узнать его тайны. Но любопытство взяло верх, и я достала конверт. Тот оказался теплым, как свежий хлеб. На его оборотной стороне незнакомым красивым почерком был написан лишь адрес получателя.
Оказавшись в своей гостиной, я присела на край дивана, тяжело дыша от переполняющих эмоций, и распечатала конверт. Когда я прочитала первые строки, сердце мое забилось стократ чаще. Слезы побежали по щекам, закапали на испещренную неровными строчками бумагу, размывая чернила. Границы времени и пространства раздвинулись, открывая иной мир, где не осталось боли и одиночества, а только строчки удивительного письма — письма от моего мужа… «Здравствуй, любимая!»
Прости, что я так долго не писал тебе. Я не мог. Но мне очень этого хотелось, поверь! После аварии я долгое время не мог вообще ничего делать, не в состоянии был совладать со своим телом. Я и не жил вроде, но мое существование продолжалось. Борьбы не было. Было какое-то странное успокоение. Вся суета оставила меня. Мне было хорошо и мирно, но я знал, что есть нечто за пределами моего сознания и видения.
Я пытался понять, нащупать что-то, но тщетно. Я стремился к тому, о чем не знал, к тому, чего не помнил. Это страшно, когда не помнишь. Это мучение хуже ада. Я молился. Мне ничего не оставалось, как только молиться. И вот однажды Бог услышал меня. Мне дано было вспомнить всю мою прежнюю жизнь, и это миг был моим благословением и проклятием… У меня просто сердце разрывалось от тоски. От тоски по моему прошлому… … Я вспомнил, как мы познакомились. Я принял тебя за мальчишку в тот день. В свои семнадцать лет ты была высокой и угловатой, носила короткие стрижки и спортивную одежду. Я подошел к тебе со словами: «Эй, парень, ты не в курсе, где находится деканат?». А ты развернулась ко мне с хитрой улыбкой и сказала: «Нет, могу только показать, где находится дамская комната. Я как раз туда направлялась!» За словом ты никогда в карман не лезла, и мне стало ужасно стыдно. Мое мужское самолюбие было задето, и я стал избегать общения с тобой. Я всеми силами старался не замечать блеска твоих умных глаз и доброй улыбки, очарования юности и непосредственности. Но однажды я понял, что эта борьба с самим собой бессмысленна. Я влюбился. Гораздо позже, чем ты, но это было неотвратимо. Потому что где бы и какой дорогой ни шел человек, это всегда дорога его судьбы… Мы стали встречаться. И наша любовь со временем преобразила тебя, подарив тебе женственность и элегантность. Ты переменилась, но при этом осталась прежней — сильной и уверенной в себе.
А когда мы решили пожениться, от счастья мне хотелось петь целыми днями (хотя ты знаешь, какой ужасный у меня слух и как я не люблю петь). Ты была и будешь всем для меня. Я горжусь тобой. И не бросай рисовать, иначе я подумаю, что ты разучилась радоваться жизни и видеть в ней добро и красоту. Живи, дыши жизнью, она вся для тебя!
… Я также мысленно перенесся в те мгновения, когда родились наши близнецы, когда они произнесли свои первые слова, сделали первые шаги. И как мы с тобой радовались их маленьким и большим победам, будто своим собственным. Теперь они уже совсем взрослые… Восемь лет, не шутка ли?
Мне кажется, целая вечность миновала с тех пор, как я, наконец, смог простить себя за то, что покинул тебя и наших детей. Прости и ты меня! Я знаю, как сильно ты тоскуешь, — душой чувствую. Но прошу, не терзайся! Помнишь, как мы клялись друг другу быть вместе, — в беде и радости? Так вот, не сомневайся: я рядом, прямо за твоим плечом, — даже сейчас, когда ты читаешь эти слова«….»
В конце письма вместо даты стояло слово: «Вечность».
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
