От пригородной платформы отошла в сторону Ростова-на-Дону очередная электричка, оставив на грязноватом бетонном перроне с десяток человек. Время ни то ни се: до конца рабочего дня остался еще час-другой, ехать в город по делам или за покупками уже поздно…
478 мин, 41 сек 22905
Разобравшись, что в момент убийства самолеты в Ростов летали из Домодедова, с помощью Московской областной прокуратуры стали проверять корешки авиабилетов, выписывать пассажиров. В московских гостиницах взяли сведения о постояльцах из Ростова. Кто же мог знать, что преступник жил в заводском общежитии, а билет на самолет не достал и уехал поездом…
Костоев посылал запросы во все уголки страны. Он регулярно получал сводки местных угрозысков, в том числе из Узбекистана. Но о двух убийствах, совершенных во время ташкентской командировки, информация не поступила. Не сообщили Костоеву ни о неизвестной женщине, которой Чикатило отрезал голову на берегу Чирчика, ни о девочке Акмарал, чью смерть тамошние милиционеры списали на беспечность погибшей: сама, мол, по неосторожности попала под ножи кукурузоуборочного комбайна. Случись иначе, на Чикатило могли бы выйти еще в конце восемьдесят пятого года.
Опять не повезло. Прицел был установлен верно, но выстрелы пришлись мимо цели. В декабре 1985 года Костоев, верный идее поиска в электричках, вместе с Бураковым забрасывает целую сеть, уйти из-под которой, кажется, невозможно. То, что они в «Лесополосе» предприняли, на профессиональном языке называется массовым следственным действием по физическому прикрытию. Проще говоря, это когда патрулируют и сопровождают силами милиции все электрички, вдоль хода которых обнаруживали в лесополосах женские и детские трупы.
Группы сопровождения передавали друг другу пригородные поезда от станции к станции, как на конвейере. Это продолжалось без перерыва полгода, до июля 1986 года. Милиционеры и самые надежные дружинники с раннего утра до поздней ночи вглядывались в мужские лица, сличали с рисованным портретом вероятного преступника, проверяли документы, задерживали подозрительных, устанавливали личность, тщательно эту личность проверяли. Потом извинялись и отпускали.
Убийца так и не попался в сеть. Он и не мог в нее попасться, потому что сам участвовал в ее забрасывании. Внештатный сотрудник Управления внутренних дел Андрей Романович Чикатило, выпускник Ростовского университета, солидный работник большого завода, наряду с другими участвовал в патрулировании электричек, не испытывая ни малейшего желания быть пойманным или поймать самого себя. Но он знал, что на него устроена облава.
1986 год выдался чистым. Трусливый и осторожный, он вновь стал убивать только летом 1987 года и подальше от дома — на Урале, в Запорожье, Ленинграде. К привычным домашним убийствам он вернется позже, когда убедится в своей неуязвимости и безнаказанности. Примерит свой черный колпак и вновь обнаружит, что он ему впору. А пока он залег на дно.
В апреле восемьдесят восьмого года он изнасилует и убьет молодую женщину, имя которой не установлено и по сей день. Если раньше мы несколько раз позволяли себе критику в адрес милиции — впрочем, генерал-майор милиции Колесников поступал так же, — то теперь, может показаться, излишне нахваливаем следователей прокуратуры. Чего, спрашивается, их хвалить — Чикатило-то по-прежнему не пойман!
Так уж сложилось, что сыщики уголовного розыска и следователи прокуратуры — стороны конкурирующие, ревниво относящиеся друг к другу. У двух ведомств, которые разными методами делают общее дело, это явление обычное. Милиция считает, что на ее долю выпадает черная, неблагодарная работа: первый контакт с преступлением и преступником, первая встреча с трупом, а следователи прокуратуры приходят на готовенькое. Последние упрекают милицию за топорную работу, недостаточную квалификацию, незнание процессуальных законов, противозаконные, пусть даже из лучших побуждений, действия.
И в том, и в другом есть, немалая доля правды. Нам не по чину брать на себя роль арбитров в этом извечном споре. Попробуем, насколько это возможно, сохранить объективность и рассказывать о событиях без прикрас. Тем более что есть милиция — и милиционеры, следствие — и следователи. Нам симпатичны не ведомства, а люди с обеих сторон. Сами же они относятся друг к другу с должным уважением. Как профессионалы к профессионалам.
У следственной бригады Костоева были некоторые преимущества: она подключилась к «Лесополосе», когда многое прояснилось — и еще больше было изломано дров. Вина за первые неудачи, как ни рассуждай, ложится на милицию. Но, с другой стороны, довести работу до конца одним работникам прокуратуры, без милиции, без бессонных ночей Буракова и его людей, тоже вряд ли удалось бы — не хватило бы рук и ног. Бесконечные массовые проверки, многомесячное патрулирование… Не надо считать, кто сделал больше, а кто меньше; оставим эту тему, ненужную и неблагодарную, газетам второго разбора.
Но за что, собственно, хвалить совместную работу двух ведомств, если хорошо продуманные и большими силами проведенные операции дали результат только через пять лет? Не слишком ли долго ловили монстра, который продолжал насиловать и убивать буквально под носом сыщиков и аналитиков? Вопрос хорош, но позвольте задать и встречный вопрос: а есть ли нормативный срок ловли маньяков?
Костоев посылал запросы во все уголки страны. Он регулярно получал сводки местных угрозысков, в том числе из Узбекистана. Но о двух убийствах, совершенных во время ташкентской командировки, информация не поступила. Не сообщили Костоеву ни о неизвестной женщине, которой Чикатило отрезал голову на берегу Чирчика, ни о девочке Акмарал, чью смерть тамошние милиционеры списали на беспечность погибшей: сама, мол, по неосторожности попала под ножи кукурузоуборочного комбайна. Случись иначе, на Чикатило могли бы выйти еще в конце восемьдесят пятого года.
Опять не повезло. Прицел был установлен верно, но выстрелы пришлись мимо цели. В декабре 1985 года Костоев, верный идее поиска в электричках, вместе с Бураковым забрасывает целую сеть, уйти из-под которой, кажется, невозможно. То, что они в «Лесополосе» предприняли, на профессиональном языке называется массовым следственным действием по физическому прикрытию. Проще говоря, это когда патрулируют и сопровождают силами милиции все электрички, вдоль хода которых обнаруживали в лесополосах женские и детские трупы.
Группы сопровождения передавали друг другу пригородные поезда от станции к станции, как на конвейере. Это продолжалось без перерыва полгода, до июля 1986 года. Милиционеры и самые надежные дружинники с раннего утра до поздней ночи вглядывались в мужские лица, сличали с рисованным портретом вероятного преступника, проверяли документы, задерживали подозрительных, устанавливали личность, тщательно эту личность проверяли. Потом извинялись и отпускали.
Убийца так и не попался в сеть. Он и не мог в нее попасться, потому что сам участвовал в ее забрасывании. Внештатный сотрудник Управления внутренних дел Андрей Романович Чикатило, выпускник Ростовского университета, солидный работник большого завода, наряду с другими участвовал в патрулировании электричек, не испытывая ни малейшего желания быть пойманным или поймать самого себя. Но он знал, что на него устроена облава.
1986 год выдался чистым. Трусливый и осторожный, он вновь стал убивать только летом 1987 года и подальше от дома — на Урале, в Запорожье, Ленинграде. К привычным домашним убийствам он вернется позже, когда убедится в своей неуязвимости и безнаказанности. Примерит свой черный колпак и вновь обнаружит, что он ему впору. А пока он залег на дно.
В апреле восемьдесят восьмого года он изнасилует и убьет молодую женщину, имя которой не установлено и по сей день. Если раньше мы несколько раз позволяли себе критику в адрес милиции — впрочем, генерал-майор милиции Колесников поступал так же, — то теперь, может показаться, излишне нахваливаем следователей прокуратуры. Чего, спрашивается, их хвалить — Чикатило-то по-прежнему не пойман!
Так уж сложилось, что сыщики уголовного розыска и следователи прокуратуры — стороны конкурирующие, ревниво относящиеся друг к другу. У двух ведомств, которые разными методами делают общее дело, это явление обычное. Милиция считает, что на ее долю выпадает черная, неблагодарная работа: первый контакт с преступлением и преступником, первая встреча с трупом, а следователи прокуратуры приходят на готовенькое. Последние упрекают милицию за топорную работу, недостаточную квалификацию, незнание процессуальных законов, противозаконные, пусть даже из лучших побуждений, действия.
И в том, и в другом есть, немалая доля правды. Нам не по чину брать на себя роль арбитров в этом извечном споре. Попробуем, насколько это возможно, сохранить объективность и рассказывать о событиях без прикрас. Тем более что есть милиция — и милиционеры, следствие — и следователи. Нам симпатичны не ведомства, а люди с обеих сторон. Сами же они относятся друг к другу с должным уважением. Как профессионалы к профессионалам.
У следственной бригады Костоева были некоторые преимущества: она подключилась к «Лесополосе», когда многое прояснилось — и еще больше было изломано дров. Вина за первые неудачи, как ни рассуждай, ложится на милицию. Но, с другой стороны, довести работу до конца одним работникам прокуратуры, без милиции, без бессонных ночей Буракова и его людей, тоже вряд ли удалось бы — не хватило бы рук и ног. Бесконечные массовые проверки, многомесячное патрулирование… Не надо считать, кто сделал больше, а кто меньше; оставим эту тему, ненужную и неблагодарную, газетам второго разбора.
Но за что, собственно, хвалить совместную работу двух ведомств, если хорошо продуманные и большими силами проведенные операции дали результат только через пять лет? Не слишком ли долго ловили монстра, который продолжал насиловать и убивать буквально под носом сыщиков и аналитиков? Вопрос хорош, но позвольте задать и встречный вопрос: а есть ли нормативный срок ловли маньяков?
Страница 100 из 139
