От пригородной платформы отошла в сторону Ростова-на-Дону очередная электричка, оставив на грязноватом бетонном перроне с десяток человек. Время ни то ни се: до конца рабочего дня остался еще час-другой, ехать в город по делам или за покупками уже поздно…
478 мин, 41 сек 22916
Андрей Романович ехал не один, а с женой. Хоботова протянула ему фотокарточку, и Феодосия Семеновна схватила мужа за руку и увела его из вагона. Тому есть свидетели. Знала ли жена о преступлениях мужа? Убежденные в этом приводят в подтверждение случай в электричке. Нам же что-то не верится в причастность Феодосии Семеновны. Очень уж искренне было ее отчаяние, когда она узнала о преступлениях мужа. И она всегда была уверена в его любви к внуку.
«Кроме того, — говорит Феодосия Семеновна, — мы длительное время не жили половой жизнью. При таких обстоятельствах разве я могла допустить, что он может совершить преступление на сексуальной почве?» Во время следствия она вспомнит, что на его одежде иногда замечала следы крови. Объяснения мужа выглядели правдоподобными: сама знаешь, что за работа у снабженца — разгрузки, погрузки, за что-то зацепишься, где-то обрежешься или поцарапаешься. Она знала, что так может быть. И если бы совесть ее была нечиста, зачем ей вспоминать о кровавых пятнах?
Что же до московского экстрасенса, то он заверил Хоботову, что ее сын жив и найдется. Алеша Хоботов был последней жертвой Чикатило в восемьдесят девятом году. До ближайшего января он не убивал. Чем он был занят это время? Приставать — приставал. Но без ножа. Из свидетельских показаний Е. В. Казакевич, хорошо знавшей семью Чикатило. Ехал в троллейбусе. В давке его притиснули к девушке, запустил ей руку под юбку. Схлопотал по мордасам. Не смутившись, перебрался поближе к другой. Еле выскочил на ближайшей остановке — пассажиры собирались намять ему бока. Из показаний сослуживцев.
Возвращался в машине из недалекой командировки. Между Ростовом и Аксаем неожиданно велел шоферу остановиться и, сославшись на неотложные дела, выбрался из машины. Попрощался и ушел неизвестно куда. Место было безлюдное. Студентки Шахтинского медицинского училища С. В. Напрасникова и Г. В. Абасян ехали на электричке из Новошахтинска домой. Рядом с ними сидели высокий мужчина и мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. Девушки прислушались к разговору. Мужчина уговаривал подростка выйти из поезда на ближайшей станции, тот отказывался — его ждет мать. Мужчина настаивал, обещал, что позже они поедут к матери вместе и все ей объяснят. Когда поезд остановился, мальчик выбежал из вагона и помчался к трамвайной остановке. Впоследствии студентки без колебаний опознали Чикатило.
Парню выпал счастливый билет. Надо полагать, были и другие, которые сорвались у Чикатило с крючка. Цепь его преступлений восемьдесят девятого и девяностого годов прервалась по двум причинам. Во-первых, у него опять не заладилось на работе: на электровозостроительном заводе его тоже раскусили, и пора было сматывать удочки. Он спорил с начальством, пытался доказать, что как снабженец чего-то стоит, и в то же время искал новую работу. Вскоре он ее нашел.
Другие неприятности носили характер житейский. Под окнами одной из его квартир, где была прописана Феодосия Семеновна, фиктивно с ним разведенная, воздвигли деревянный общественный туалет. Мало того — соседи вознамерились почти возле дома построить кооперативные гаражи. Туалет он еще как-нибудь да вынес, но на гараже терпение Андрея Романовича лопнуло. Он стал писать жалобы и разносить их по учреждениям, начав с Ростовской железной дороги, которой принадлежал дом. В присутственных местах Андрей Романович поначалу вел себя вежливо, передавал заявления, подписанные Феодосией
Семеновной, просил перенести туалет на свободный участок по соседству, принадлежавший музыкальной школе. Иногда в его посланиях начинали звучать патетические ноты. «Я воздвигну здесь баррикады», — писал он по поводу строительства гаражей. Революционная тематика, баррикадная в частности, то и дело возникает в его речи. На суде он к месту и не к месту будет возвращаться к теме революционной борьбы.
Ростовская железная дорога ничем ему не помогла, и он, распаляясь все больше, дошел до обкома партии, а потом и до ЦК, до самого Горбачева. Как выяснилось, высокие инстанции и Михаил Сергеевич лично провинциальными туалетами и кооперативными гаражами не занимались, и жалобы направлялись тем, на кого Чикатило жаловался. Высокий слог не помогал. Андрей Романович ожесточился на весь мир, но особенно на кавказцев: в строительстве гаражей были замешаны не то армяне, не то азербайджанцы. В последующих жалобах Чикатило стал рассуждать об армянской мафии, потом об азербайджанской, потом об абхазской, потом об ассирийской. На суде все они почему-то трансформировались в абиссинскую мафию. Жалоб он писал много, при удобном случае лично доставлял соответствующему чиновнику, а если это было невозможно, отправлял заказным письмом с ростовского почтамта, куда не ленился для этого ездить.
«Кроме того, — говорит Феодосия Семеновна, — мы длительное время не жили половой жизнью. При таких обстоятельствах разве я могла допустить, что он может совершить преступление на сексуальной почве?» Во время следствия она вспомнит, что на его одежде иногда замечала следы крови. Объяснения мужа выглядели правдоподобными: сама знаешь, что за работа у снабженца — разгрузки, погрузки, за что-то зацепишься, где-то обрежешься или поцарапаешься. Она знала, что так может быть. И если бы совесть ее была нечиста, зачем ей вспоминать о кровавых пятнах?
Что же до московского экстрасенса, то он заверил Хоботову, что ее сын жив и найдется. Алеша Хоботов был последней жертвой Чикатило в восемьдесят девятом году. До ближайшего января он не убивал. Чем он был занят это время? Приставать — приставал. Но без ножа. Из свидетельских показаний Е. В. Казакевич, хорошо знавшей семью Чикатило. Ехал в троллейбусе. В давке его притиснули к девушке, запустил ей руку под юбку. Схлопотал по мордасам. Не смутившись, перебрался поближе к другой. Еле выскочил на ближайшей остановке — пассажиры собирались намять ему бока. Из показаний сослуживцев.
Возвращался в машине из недалекой командировки. Между Ростовом и Аксаем неожиданно велел шоферу остановиться и, сославшись на неотложные дела, выбрался из машины. Попрощался и ушел неизвестно куда. Место было безлюдное. Студентки Шахтинского медицинского училища С. В. Напрасникова и Г. В. Абасян ехали на электричке из Новошахтинска домой. Рядом с ними сидели высокий мужчина и мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. Девушки прислушались к разговору. Мужчина уговаривал подростка выйти из поезда на ближайшей станции, тот отказывался — его ждет мать. Мужчина настаивал, обещал, что позже они поедут к матери вместе и все ей объяснят. Когда поезд остановился, мальчик выбежал из вагона и помчался к трамвайной остановке. Впоследствии студентки без колебаний опознали Чикатило.
Парню выпал счастливый билет. Надо полагать, были и другие, которые сорвались у Чикатило с крючка. Цепь его преступлений восемьдесят девятого и девяностого годов прервалась по двум причинам. Во-первых, у него опять не заладилось на работе: на электровозостроительном заводе его тоже раскусили, и пора было сматывать удочки. Он спорил с начальством, пытался доказать, что как снабженец чего-то стоит, и в то же время искал новую работу. Вскоре он ее нашел.
Другие неприятности носили характер житейский. Под окнами одной из его квартир, где была прописана Феодосия Семеновна, фиктивно с ним разведенная, воздвигли деревянный общественный туалет. Мало того — соседи вознамерились почти возле дома построить кооперативные гаражи. Туалет он еще как-нибудь да вынес, но на гараже терпение Андрея Романовича лопнуло. Он стал писать жалобы и разносить их по учреждениям, начав с Ростовской железной дороги, которой принадлежал дом. В присутственных местах Андрей Романович поначалу вел себя вежливо, передавал заявления, подписанные Феодосией
Семеновной, просил перенести туалет на свободный участок по соседству, принадлежавший музыкальной школе. Иногда в его посланиях начинали звучать патетические ноты. «Я воздвигну здесь баррикады», — писал он по поводу строительства гаражей. Революционная тематика, баррикадная в частности, то и дело возникает в его речи. На суде он к месту и не к месту будет возвращаться к теме революционной борьбы.
Ростовская железная дорога ничем ему не помогла, и он, распаляясь все больше, дошел до обкома партии, а потом и до ЦК, до самого Горбачева. Как выяснилось, высокие инстанции и Михаил Сергеевич лично провинциальными туалетами и кооперативными гаражами не занимались, и жалобы направлялись тем, на кого Чикатило жаловался. Высокий слог не помогал. Андрей Романович ожесточился на весь мир, но особенно на кавказцев: в строительстве гаражей были замешаны не то армяне, не то азербайджанцы. В последующих жалобах Чикатило стал рассуждать об армянской мафии, потом об азербайджанской, потом об абхазской, потом об ассирийской. На суде все они почему-то трансформировались в абиссинскую мафию. Жалоб он писал много, при удобном случае лично доставлял соответствующему чиновнику, а если это было невозможно, отправлял заказным письмом с ростовского почтамта, куда не ленился для этого ездить.
Страница 110 из 139
