От пригородной платформы отошла в сторону Ростова-на-Дону очередная электричка, оставив на грязноватом бетонном перроне с десяток человек. Время ни то ни се: до конца рабочего дня остался еще час-другой, ехать в город по делам или за покупками уже поздно…
478 мин, 41 сек 22920
Еще кассирша припомнила, что дочь как-то рассказывала ей о мужчине, который при ней, при дочери, прошлой осенью пытался увести парнишку из электрички. Эта тема была у всех на устах, милиция постаралась, чтобы как можно больше людей знали об опасности. И теперь кассирша сочла необходимым рассказать об этом случае. Яндиев и Воробьинский попросили разрешения встретиться с дочерью. Подождали немного, пока у кассирши закончится смена, и вместе пошли к ней домой.
Дочь Светлана Напрасникова была одной из двух студенток-медичек, которые сидели рядом с пареньком и настырным мужчиной. Паренек, если помните, убежал. Светлана не только списала подробно внешность мужчины, но и добавила, что по-прежнему часто встречает его в пригородных поездах. Он то и дело попадается на глаза. Как будто катается… Не надо быть специалистом в области следствия и сыска, чтобы понять: после таких показаний Чикатило был обречен. Его арест оставался теперь вопросом времени. Чикатило арестовали две недели спустя. За эти дни он совершил еще одно убийство. Последнее.
Его последнюю жертву звали Светлана Коростик. Ей было двадцать два года. Он убил ее в хорошо знакомом месте — у платформы Лесхоз, в лесном массиве. Это произошло 6 ноября 1990 года, ровно за две недели до ареста.
Светлана Коростик была женщиной больной, несчастной, неустроенной. Таких на его пути встречалось немало, она была не лучше других, но и не хуже. Жизнь разделяет, смерть уравнивает. «С утра на работу не пошел, решил ехать в Шахты. В тот период ездил и горисполком по поводу квартиры сына. Одет был в синий костюм, коричневую болоньевую куртку, фуражку из кожзаменителя, коричневые ботинки на толстой резиновой подошве… Обратил внимание на женщину в рваной одежде… У мужчин что-то спрашивала, говорила, что едет до конечной остановки, а потом поедет назад. Решил познакомиться… Зная себя, допускал, что в процессе полового акта могу пойти на убийство… Свернули в лесной массив, где до этого совершил убийство Громова, Муратова… Она согласилась, легла на куртку. Пробовал возбудиться… ей не понравилось, стала ругаться, оскорблять… Женщина была здоровая, крепкая, могла убежать. Я вытащил нож»…
Кончик языка он проглотил, соски — тоже. Остальное, что вырезал после смерти, по его словам, выбросил. Присыпал труп землей и темными ноябрьскими листьями. Убивал и резал складным ножом с розовой пластмассовой фигурной ручкой. Этим же ножом он убил Вадима Громова, Виктора Тищенко и Ваню Фомина.
«Одежду взял с собой… где-то выбросил. Нож не выбрасывал… На платформе Лесхоз находились три-четыре женщины, грибники, подошел работник милиции»…
Имя работника Игорь Рыбаков, звание — сержант. Его, как и многих других, откомандировали в распоряжение ростовской милиции для укрепления «Лесополосы». 6 ноября ему выпало дежурить на станции Лесхоз, вблизи которой в последнее время то и дело объявлялся убийца. По инструкции полагалось патрулировать по двое, однако его напарник сегодня почему-то не пришел. Это было жутко неудобно — нельзя отлучиться ни на минуту. То есть, конечно, можно, начальство далеко, никто не узнает, нарушил сержант инструкцию или нет. Однако он строго ее соблюдал, и не потому, что опасался взысканий. Просто был честным парнем.
Неукоснительно соблюдать инструкцию было не так уж обременительно. Игорь Рыбаков, одетый в штатское, сидел неподалеку от платформы у костерка, который разожгли поджидающие электричку грибники, грелся и сушился — промозглым ноябрьским днем это было вовсе не лишним, — болтал с грибниками о том о сем.
Сержант глянул на часы: четверть второго. Скоро должны сменить. Сидеть под нудным осенним дождем и у костра — мало радости. Скорее бы домой. Он собрался было перейти путь, чтобы посмотреть у кассы расписание, когда увидел вышедшего из леса высокого мужчину в куртке и фуражке, с сумкой через плечо. Должно быть, еще один грибник.
Что-то в облике мужчины, в его экипировке насторожило Игоря. Нет, не одежда — что же тогда? Сумка. Надо быть ненормальным, чтобы класть грибы в мягкую сумку. Они там превратятся в труху. Значит, не грибник. Но он явно вышел из леса, от деревни обычно идут по аллейке. Что же в такую погоду делать в лесу, если не собирать грибы? Мужчина в фуражке прошел вдоль железнодорожного полотна и скрылся за кассой. Игорь подождал несколько минут, размышляя, не двинуться ли за ним. Но тот появился сам, пересек пути и неторопливо направился к костерку. Шел он сутулясь, на ходу протирал запотевшие очки.
Дочь Светлана Напрасникова была одной из двух студенток-медичек, которые сидели рядом с пареньком и настырным мужчиной. Паренек, если помните, убежал. Светлана не только списала подробно внешность мужчины, но и добавила, что по-прежнему часто встречает его в пригородных поездах. Он то и дело попадается на глаза. Как будто катается… Не надо быть специалистом в области следствия и сыска, чтобы понять: после таких показаний Чикатило был обречен. Его арест оставался теперь вопросом времени. Чикатило арестовали две недели спустя. За эти дни он совершил еще одно убийство. Последнее.
Последняя жертва
6 ноября 1990Его последнюю жертву звали Светлана Коростик. Ей было двадцать два года. Он убил ее в хорошо знакомом месте — у платформы Лесхоз, в лесном массиве. Это произошло 6 ноября 1990 года, ровно за две недели до ареста.
Светлана Коростик была женщиной больной, несчастной, неустроенной. Таких на его пути встречалось немало, она была не лучше других, но и не хуже. Жизнь разделяет, смерть уравнивает. «С утра на работу не пошел, решил ехать в Шахты. В тот период ездил и горисполком по поводу квартиры сына. Одет был в синий костюм, коричневую болоньевую куртку, фуражку из кожзаменителя, коричневые ботинки на толстой резиновой подошве… Обратил внимание на женщину в рваной одежде… У мужчин что-то спрашивала, говорила, что едет до конечной остановки, а потом поедет назад. Решил познакомиться… Зная себя, допускал, что в процессе полового акта могу пойти на убийство… Свернули в лесной массив, где до этого совершил убийство Громова, Муратова… Она согласилась, легла на куртку. Пробовал возбудиться… ей не понравилось, стала ругаться, оскорблять… Женщина была здоровая, крепкая, могла убежать. Я вытащил нож»…
Кончик языка он проглотил, соски — тоже. Остальное, что вырезал после смерти, по его словам, выбросил. Присыпал труп землей и темными ноябрьскими листьями. Убивал и резал складным ножом с розовой пластмассовой фигурной ручкой. Этим же ножом он убил Вадима Громова, Виктора Тищенко и Ваню Фомина.
«Одежду взял с собой… где-то выбросил. Нож не выбрасывал… На платформе Лесхоз находились три-четыре женщины, грибники, подошел работник милиции»…
Имя работника Игорь Рыбаков, звание — сержант. Его, как и многих других, откомандировали в распоряжение ростовской милиции для укрепления «Лесополосы». 6 ноября ему выпало дежурить на станции Лесхоз, вблизи которой в последнее время то и дело объявлялся убийца. По инструкции полагалось патрулировать по двое, однако его напарник сегодня почему-то не пришел. Это было жутко неудобно — нельзя отлучиться ни на минуту. То есть, конечно, можно, начальство далеко, никто не узнает, нарушил сержант инструкцию или нет. Однако он строго ее соблюдал, и не потому, что опасался взысканий. Просто был честным парнем.
Неукоснительно соблюдать инструкцию было не так уж обременительно. Игорь Рыбаков, одетый в штатское, сидел неподалеку от платформы у костерка, который разожгли поджидающие электричку грибники, грелся и сушился — промозглым ноябрьским днем это было вовсе не лишним, — болтал с грибниками о том о сем.
Сержант глянул на часы: четверть второго. Скоро должны сменить. Сидеть под нудным осенним дождем и у костра — мало радости. Скорее бы домой. Он собрался было перейти путь, чтобы посмотреть у кассы расписание, когда увидел вышедшего из леса высокого мужчину в куртке и фуражке, с сумкой через плечо. Должно быть, еще один грибник.
Что-то в облике мужчины, в его экипировке насторожило Игоря. Нет, не одежда — что же тогда? Сумка. Надо быть ненормальным, чтобы класть грибы в мягкую сумку. Они там превратятся в труху. Значит, не грибник. Но он явно вышел из леса, от деревни обычно идут по аллейке. Что же в такую погоду делать в лесу, если не собирать грибы? Мужчина в фуражке прошел вдоль железнодорожного полотна и скрылся за кассой. Игорь подождал несколько минут, размышляя, не двинуться ли за ним. Но тот появился сам, пересек пути и неторопливо направился к костерку. Шел он сутулясь, на ходу протирал запотевшие очки.
Страница 114 из 139
