От пригородной платформы отошла в сторону Ростова-на-Дону очередная электричка, оставив на грязноватом бетонном перроне с десяток человек. Время ни то ни се: до конца рабочего дня остался еще час-другой, ехать в город по делам или за покупками уже поздно…
478 мин, 41 сек 22945
30 апреля. Акубжанов объявляет перерыв на две недели. 13 мая. Новое заявление Чикатило: «Вот я это время работал над романом своим и вспомнил, что убил еще четырех женщин. Ну, одну я встретил в Шахтах, на железнодорожном вокзале, бродягу, пьяную. Договорились на половой акт по-хорошему. Пришли в балку. Она разделась, но у меня ничего не получилось. Она стала на меня кричать, унижать:» Вот, старый. И машины у тебя нет, и машинка не работает«. Я разозлился и убил ее».
Новые эпизоды, неожиданно подброшенные им суду, он помнит смутно, не может назвать ни даты, ни даже года убийства, хотя прежде демонстрировал великолепную память. Где трупы? Не найти: «Труп, я потом узнал, нашли и вместе с мусором увезли, а это место заасфальтировали». Что-то не верится. Скорее всего, просто борьба за жизнь, за спасение шкуры. Новые эпизоды потребуют доследования, отсрочки суда, а там видно будет. Неглупо.
«Я хочу ускорить суд и свой конец»… Со всей очевидностью, он добивается обратного. «Роман писал, рукопись иностранцам хотел продать, возле» Интуриста«все ходил. Всякие спидоносители везде ходят, бродяги всякие болтаются, я с ними всю жизнь боролся. Я тогда был как сумасшедший, не совсем вменяемый. Ну, было у меня сексуально-социальное расстройство. Здесь мои похороны, я много раз в жизни умирал, еще когда голодовки были на Украине и в тридцать третьем, и в сорок седьмом. Брата моего Степана Романовича с голодухи съели, а теперь памятник поставили на Украине жертвам этого голода. У меня и сотрясения мозга… Я похож на заводную мышь, ее в Японии изобрели. Я понимаю, что от меня пора избавляться. И зачем меня только послали на эту планету, чтоб людям только горе приносить. Эту, что из Риги, не помню. А может, и убил. Да, да, все-таки убил. Надо все, что я сказал, проверить. Ну не помню, сколько я» языков«в лес уволок. Может, и все семьдесят наберется»
Опять завел шарманку: не совсем вменяемый, сотрясения мозга. Вы обращаете внимание на дозировку сведений о своих болезнях? Но добавляется и кое-что новое: «языков» уже семьдесят, надо проверить, а это требует времени. Продолжается допрос потерпевших. Вадим Кулевацкий, брат убитой Людмилы Алексеевой:«Мне хочется, чтобы и работники милиции понесли ответ. Мне следователь предлагал, чтобы я показал, что убил, родную сестру. Я бы хотел, чтобы убийца получил по заслугам. Для него расстрел — слишком легкое наказание. После всех зверств, которые он сотворил, он не имеет права жить на свете! Очень жаль, что я сам не могу наказать его»
Адвокат Хабибулин вновь настаивает на повторной экспертизе: не болен ли психически его подзащитный, не нуждается ли в принудительном лечении? Чикатило охотно поддерживает ходатайство своего защитника. Потерпевшие возражают. Н. И. Биловецкая, мать покойного Вани: «Давайте выстроим в этом зале погибших женщин и детей — они здесь не поместятся. А теперь ему жить захотелось. А о нас кто подумал? Какие у него там нарушения в психике? Почему он своих детей не убивал? Я возражаю против экспертизы». Н. И. Можухина, мать Виктора Тищенко: «Я Витю не раз предупреждала, чтобы с незнакомыми не общался. Я знала, что пропал Громов. Уже взрослый парень, шестнадцати лет. И Кравченко Андрей пропал. Об этом писали в нашей газете. А он мне в ответ:» Да что ты, мама, волнуешься! Я сильный!
Она спрашивает Чикатило, как он заманил ее сына в лес. Тот молчит. Она просит его сказать, какие были последние слова ее ребенка. Тот молчит. Это детали, а о деталях он говорить не хочет. 14 мая. Неожиданный поворот дела. Государственный обвинитель Н. Ф. Герасименко поддерживает ходатайство защиты о новой психиатрической экспертизе: суд обязан был пригласить экспертов, чтобы они постоянно находились в зале суда. Таков закон. «Пусть психиатр понаблюдает, а потом сообщит нам свои выводы».
Суд удаляется на совещание. Решение: ходатайство отклонить за необоснованностью. Марат Хабибулин вновь подымается со своего места перед клеткой с подсудимым и дает отвод всему составу суда, который не сомневается в психическом состоянии его подзащитного, а потому не может продолжать слушание дела. Акубжанов опрашивает участников процесса. Чикатило поддерживает своего адвоката. Слово потерпевшим.
О. А. Фомин, отец Вани Фомина: «Зачем этот спектакль? Ясно, что хотят сорвать процесс над убийцей. Прокурор в этом участвует. Я возражаю против удовлетворения этого ходатайства. Надо продолжать суд».
Слово прокурору. Никто не ожидает, что он поддержит защиту, такое бывает очень редко, они же противоборствующие стороны в процессе. Заявление прокурора Герасименко — как гром среди ясного неба: «Я поддерживаю ходатайство об отводе состава суда, заявленное защитой. Как пишет пресса, председательствующий уже высказал свое мнение о виновности подсудимого».
Новые эпизоды, неожиданно подброшенные им суду, он помнит смутно, не может назвать ни даты, ни даже года убийства, хотя прежде демонстрировал великолепную память. Где трупы? Не найти: «Труп, я потом узнал, нашли и вместе с мусором увезли, а это место заасфальтировали». Что-то не верится. Скорее всего, просто борьба за жизнь, за спасение шкуры. Новые эпизоды потребуют доследования, отсрочки суда, а там видно будет. Неглупо.
«Я хочу ускорить суд и свой конец»… Со всей очевидностью, он добивается обратного. «Роман писал, рукопись иностранцам хотел продать, возле» Интуриста«все ходил. Всякие спидоносители везде ходят, бродяги всякие болтаются, я с ними всю жизнь боролся. Я тогда был как сумасшедший, не совсем вменяемый. Ну, было у меня сексуально-социальное расстройство. Здесь мои похороны, я много раз в жизни умирал, еще когда голодовки были на Украине и в тридцать третьем, и в сорок седьмом. Брата моего Степана Романовича с голодухи съели, а теперь памятник поставили на Украине жертвам этого голода. У меня и сотрясения мозга… Я похож на заводную мышь, ее в Японии изобрели. Я понимаю, что от меня пора избавляться. И зачем меня только послали на эту планету, чтоб людям только горе приносить. Эту, что из Риги, не помню. А может, и убил. Да, да, все-таки убил. Надо все, что я сказал, проверить. Ну не помню, сколько я» языков«в лес уволок. Может, и все семьдесят наберется»
Опять завел шарманку: не совсем вменяемый, сотрясения мозга. Вы обращаете внимание на дозировку сведений о своих болезнях? Но добавляется и кое-что новое: «языков» уже семьдесят, надо проверить, а это требует времени. Продолжается допрос потерпевших. Вадим Кулевацкий, брат убитой Людмилы Алексеевой:«Мне хочется, чтобы и работники милиции понесли ответ. Мне следователь предлагал, чтобы я показал, что убил, родную сестру. Я бы хотел, чтобы убийца получил по заслугам. Для него расстрел — слишком легкое наказание. После всех зверств, которые он сотворил, он не имеет права жить на свете! Очень жаль, что я сам не могу наказать его»
Адвокат Хабибулин вновь настаивает на повторной экспертизе: не болен ли психически его подзащитный, не нуждается ли в принудительном лечении? Чикатило охотно поддерживает ходатайство своего защитника. Потерпевшие возражают. Н. И. Биловецкая, мать покойного Вани: «Давайте выстроим в этом зале погибших женщин и детей — они здесь не поместятся. А теперь ему жить захотелось. А о нас кто подумал? Какие у него там нарушения в психике? Почему он своих детей не убивал? Я возражаю против экспертизы». Н. И. Можухина, мать Виктора Тищенко: «Я Витю не раз предупреждала, чтобы с незнакомыми не общался. Я знала, что пропал Громов. Уже взрослый парень, шестнадцати лет. И Кравченко Андрей пропал. Об этом писали в нашей газете. А он мне в ответ:» Да что ты, мама, волнуешься! Я сильный!
Она спрашивает Чикатило, как он заманил ее сына в лес. Тот молчит. Она просит его сказать, какие были последние слова ее ребенка. Тот молчит. Это детали, а о деталях он говорить не хочет. 14 мая. Неожиданный поворот дела. Государственный обвинитель Н. Ф. Герасименко поддерживает ходатайство защиты о новой психиатрической экспертизе: суд обязан был пригласить экспертов, чтобы они постоянно находились в зале суда. Таков закон. «Пусть психиатр понаблюдает, а потом сообщит нам свои выводы».
Суд удаляется на совещание. Решение: ходатайство отклонить за необоснованностью. Марат Хабибулин вновь подымается со своего места перед клеткой с подсудимым и дает отвод всему составу суда, который не сомневается в психическом состоянии его подзащитного, а потому не может продолжать слушание дела. Акубжанов опрашивает участников процесса. Чикатило поддерживает своего адвоката. Слово потерпевшим.
О. А. Фомин, отец Вани Фомина: «Зачем этот спектакль? Ясно, что хотят сорвать процесс над убийцей. Прокурор в этом участвует. Я возражаю против удовлетворения этого ходатайства. Надо продолжать суд».
Слово прокурору. Никто не ожидает, что он поддержит защиту, такое бывает очень редко, они же противоборствующие стороны в процессе. Заявление прокурора Герасименко — как гром среди ясного неба: «Я поддерживаю ходатайство об отводе состава суда, заявленное защитой. Как пишет пресса, председательствующий уже высказал свое мнение о виновности подсудимого».
Страница 130 из 139
