Все чаще в западных СМИ говорят о богатых традициях спиритизма в СССР времен брежневского периода. Волею судьбы я оказался непосредственным участником мрачных ритуалов, которые практиковались в Кремле на излете советской эпохи.
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 12313
Окидывая взглядом краткую эпоху русского коммунизма нельзя не заметить удивительную вещь. Лидеры СССР были неравнодушны к мистике, фантастике и прочим аномальным чудесам. Еще Ленин в свое время приглашал в Кремль Герберта Уэллса, чтобы поделиться с ним своими фантастическими проектами завоевания мира. В середине 70-х я считал себя молодым, но многообещающим писателем — фантастом. Печатался в третьесортных американских газетках на безгонорарной основе. Теперь смешно, но тогда я действительно мнил себя молодым гением. И что самое невероятное, таковым меня сочли в Кремле. Именно поэтому в один из декабрьских дней 1977 года я получил официальное письмо за подписью Соломенцева о приглашении в Москву.
Миссия мне предстояла необычная. Написать о том, как в Советской России осуществляется духовная связь со Сталиным и прочими покойными классиками марксизма. Однако, по ряду причин, я рассказываю это только теперь, почти сорок лет спустя. В течение долгого времени я был свидетелем и участником спиритических ритуалов, практикуемых в красном уголке Кремля под руководством политбюро ЦК КПСС.
Если вы никогда не бывали в СССР, то, должно быть, не знаете, что такое «Красный уголок». А между тем такие уголки были в любом государственном учреждении, будь то детский сад или завод, школа, колхоз, тюрьма, больница или воинская часть. «Красный уголок» имелся везде. В сущности, это была часовня для отправления специфических марксистских обрядов. Для нее оборудовалась прямоугольная комната, с окнами выходящими на север или на восток. Стены драпировались красными флагами, переходящими вымпелами и всевозможной символикой — серпы, молотки, косы, красные звезды. В дополнение к ним, всегда имелись портреты Ленина, Сталина, Дзержинского, Маркса и Энгельса. Мебель в таком помещении подчеркивала аскетичность борцов за дело рабочего класса — дешевые деревянные столы и табуретки. Реже — жесткие, неудобные стулья. Ну и довершала обстановку маленькая трибуна, с которой парторг мог читать агитационные материалы в пользу советской власти.
Столь же спартанская обстановка царила и в красном уголке Кремля. Видимо, таким образом руководители партии и правительства подчеркивали свою принадлежность к бедноте. Лишь немного этот уголок отличался от своего двойника где-нибудь в сибирской деревне. Здесь для каких то неведомых мне целей высились в углу гальванические элементы Шульца, проекционная машина Берга и Шнайдера, колбы Пьери и аппараты Фитцпатрика-Смита повышенной чувствительности.
И вот в этой комнате, один раз в два-три месяца и происходило таинство общения с духами. Ночью, с двенадцатым ударом часов на Спасской Башне, в помещение входили Брежнев, Андропов, Гришин, Громыко, Кириленко, Косыгин, Кулаков, Кунаев, Мазуров, Пельше, Романов, Суслов, Устинов, Щербицкий, Алиев, Демичев, Кузнецов, Машеров, Пономарев, Рашидов, Соломенцев, Черненко, Капитонов, Долгих, Зимянин, Рябов, Русаков.
Это было пугающее и одновременно завораживающее зрелище. Двигались они гуськом, один за другим, всегда в указанным порядке. Причем движения напоминали какой-то странный танец под неслышимую музыку. Каждый шаг они ставили два раза, притоптывая. При этом тело каждого было чуть сгорблено, а правая рука протянута вперед и вниз, будто бы толкая воображаемую тележку. Левую руку, сжатую в кулак, держали за спиной.
Обойдя комнату по периметру, члены политбюро усаживались по два человека за каждый стол, удивительно напоминая школьников на уроке. После этого слово брал Суслов. Стоя у трибуны он тихо, но уверенно рассказывал проникновенную историю, которая в сущности никогда не менялась, но была столь невероятной, что мне придется ее пересказать в двух словах. Когда-то давно страной правили помещики и капиталисты, угнетая рабочих и крестьян. А самым главным помещиком был царь. Но появился Владимир Ленин, ученик Маркса. Под его командованием беднота восстала, схватила богачей вместе с царем и расстреляла их.
— Так и возникло первое в мире государство рабочих и крестьян, ставшее примером для всего угнетенного мира. — заканчивал выступление Суслов и умолкал, задумчиво глядя на портрет Ленина.
На минуту в комнате повисала нерешительная тишина. Затем кто-то с задних рядов выкрикивал:
— Так вперед, к победе коммунизма!
Все собрание приходило в необычайный восторг. Гремела овация. Люди радовались как дети. Они вскакивали с мест и обнимались.
— Слава КПСС! — кричал кто-то у трибуны, перебивая шум толпы.
— Мы придем к победе коммунистического труда! — отзывался могучий голос Андропова из противоположного угла комнаты.
Многие пускались в пляс, иногда восклицая: «Учение Маркса бессмертно, потому, что оно — верно!». Рашидов отбывал ритм ладонями по столу, аккомпанируя этому танцу, и пел: «Хай Вэй! Народ и партия едины. Асса!».
Через некоторое время возбуждение спадало и начиналось главное таинство, ради которого все здесь и собрались.
Миссия мне предстояла необычная. Написать о том, как в Советской России осуществляется духовная связь со Сталиным и прочими покойными классиками марксизма. Однако, по ряду причин, я рассказываю это только теперь, почти сорок лет спустя. В течение долгого времени я был свидетелем и участником спиритических ритуалов, практикуемых в красном уголке Кремля под руководством политбюро ЦК КПСС.
Если вы никогда не бывали в СССР, то, должно быть, не знаете, что такое «Красный уголок». А между тем такие уголки были в любом государственном учреждении, будь то детский сад или завод, школа, колхоз, тюрьма, больница или воинская часть. «Красный уголок» имелся везде. В сущности, это была часовня для отправления специфических марксистских обрядов. Для нее оборудовалась прямоугольная комната, с окнами выходящими на север или на восток. Стены драпировались красными флагами, переходящими вымпелами и всевозможной символикой — серпы, молотки, косы, красные звезды. В дополнение к ним, всегда имелись портреты Ленина, Сталина, Дзержинского, Маркса и Энгельса. Мебель в таком помещении подчеркивала аскетичность борцов за дело рабочего класса — дешевые деревянные столы и табуретки. Реже — жесткие, неудобные стулья. Ну и довершала обстановку маленькая трибуна, с которой парторг мог читать агитационные материалы в пользу советской власти.
Столь же спартанская обстановка царила и в красном уголке Кремля. Видимо, таким образом руководители партии и правительства подчеркивали свою принадлежность к бедноте. Лишь немного этот уголок отличался от своего двойника где-нибудь в сибирской деревне. Здесь для каких то неведомых мне целей высились в углу гальванические элементы Шульца, проекционная машина Берга и Шнайдера, колбы Пьери и аппараты Фитцпатрика-Смита повышенной чувствительности.
И вот в этой комнате, один раз в два-три месяца и происходило таинство общения с духами. Ночью, с двенадцатым ударом часов на Спасской Башне, в помещение входили Брежнев, Андропов, Гришин, Громыко, Кириленко, Косыгин, Кулаков, Кунаев, Мазуров, Пельше, Романов, Суслов, Устинов, Щербицкий, Алиев, Демичев, Кузнецов, Машеров, Пономарев, Рашидов, Соломенцев, Черненко, Капитонов, Долгих, Зимянин, Рябов, Русаков.
Это было пугающее и одновременно завораживающее зрелище. Двигались они гуськом, один за другим, всегда в указанным порядке. Причем движения напоминали какой-то странный танец под неслышимую музыку. Каждый шаг они ставили два раза, притоптывая. При этом тело каждого было чуть сгорблено, а правая рука протянута вперед и вниз, будто бы толкая воображаемую тележку. Левую руку, сжатую в кулак, держали за спиной.
Обойдя комнату по периметру, члены политбюро усаживались по два человека за каждый стол, удивительно напоминая школьников на уроке. После этого слово брал Суслов. Стоя у трибуны он тихо, но уверенно рассказывал проникновенную историю, которая в сущности никогда не менялась, но была столь невероятной, что мне придется ее пересказать в двух словах. Когда-то давно страной правили помещики и капиталисты, угнетая рабочих и крестьян. А самым главным помещиком был царь. Но появился Владимир Ленин, ученик Маркса. Под его командованием беднота восстала, схватила богачей вместе с царем и расстреляла их.
— Так и возникло первое в мире государство рабочих и крестьян, ставшее примером для всего угнетенного мира. — заканчивал выступление Суслов и умолкал, задумчиво глядя на портрет Ленина.
На минуту в комнате повисала нерешительная тишина. Затем кто-то с задних рядов выкрикивал:
— Так вперед, к победе коммунизма!
Все собрание приходило в необычайный восторг. Гремела овация. Люди радовались как дети. Они вскакивали с мест и обнимались.
— Слава КПСС! — кричал кто-то у трибуны, перебивая шум толпы.
— Мы придем к победе коммунистического труда! — отзывался могучий голос Андропова из противоположного угла комнаты.
Многие пускались в пляс, иногда восклицая: «Учение Маркса бессмертно, потому, что оно — верно!». Рашидов отбывал ритм ладонями по столу, аккомпанируя этому танцу, и пел: «Хай Вэй! Народ и партия едины. Асса!».
Через некоторое время возбуждение спадало и начиналось главное таинство, ради которого все здесь и собрались.
Страница 1 из 3
