Три кусочка души

Я изловчился очень быстро открыть щеколду и плюхнуться обратно в ванну, прежде чем дверь отворилась.

— Держи, — отчим протянул мне телефонную трубку, не входя в ванную комнату. Пришлось привстать, иначе не дотянуться. Он мерзко улыбнулся и погрозил пальцем. Я отвернулся.

— Алло, — сказал я, когда дверь наконец закрылась.

— Привет, Костя, — заговорила трубка знакомым голосом.

— Я все еще могу решить твои проблемы.

Захотелось утопить телефон в горячей воде. Что за бред?

— Откуда ты знаешь мой номер?

— Потому что я не человек. Ты не веришь, я понимаю, — он говорил уверенно и очень спокойно, как диктор на телевидении.

— Но я могу доказать. Я знаю, что сейчас ты сидишь в ванне, полной горячей воды. На краю лежит салатовое мыло, в нем лезвие. Так?

— Да, — неуверенно ответил я, взглянув на мыло. Оно было салатового цвета.

— В качестве небольшого аванса, могу устроить так, что твоего любимого отчима сейчас вызовут на службу. И его не будет до утра. Хочешь?

— Хочу, — сейчас я хотел этого больше всего на свете.

— Ладно, зайду часов в десять, пообщаемся.

— В трубке раздались монотонные гудки.

Я выскочил из ванны как угорелый. Едва не изрезал непослушные пальцы, пока упаковывал назад лезвие. В коридоре, дядя Валера раздраженно разговаривал по мобильнику.

— Неужели больше некому! — ревел он.

— Я три дня корячился, мне нужен отдых. Нормальный выходной день и ночь. Ладно, черт бы вас побрал.

— Он убрал телефон в карман и зло посмотрел на меня.

— Повезло тебе, сопляк, — тихо буркнул, проходя мимо.

Ровно в десять раздался звонок в дверь. Я вздрогнул, хотя и сидел в коридоре уже полчаса, ожидая именно этого.

Дьявол вошел и твердым шагом направился в кухню, в руках у него красовался торт.

— Напои меня чаем, будь добр.

'Абсурд', — подумал я, нажимая кнопку электрического чайника.

Он заговорил лишь когда выпил чашку чая и съел два куска торта:

— Короче так, Костя, говори, чего ты хочешь? Что мешает тебе жить?

— Ты сам знаешь, — буркнул я.

Мне казалось, я брежу. Сатана сидит у меня в кухне и пьет чай с тортом. Воланд, будь он не ладен.

— Я-то знаю, но ты должен сам сказать. От этого зависит стоимость.

— Дядя Валера, — сказал я и почувствовал, что покраснел.

— Что ты хочешь, что бы с ним произошло? Застрелили на работе бандиты? Сожрали бешеные псы? Переехал поезд? Автомобиль? Что именно?

— Мне все равно, — я опустил голову, мне было стыдно. Я готов продать душу дьяволу. Часть души. Чтобы избавится от своего мучителя. А сам я ничего не могу. Даже убить его не смогу своими руками. Я ничтожество.

— Я просто хочу, чтобы он исчез. Чтобы умер навсегда.

— Понятно, что-то еще? Деньги? Власть? Девушки?

Я помотал головой.

— Нет, мне нужно только одно — чтобы этот проклятый извращенец исчез из моей жизни. Всего остального я могу добиться сам.

— С тебя три стандартных части души.

— А на сколько всего частей делится душа?

— На шестьсот шестьдесят шесть. Изначально. При первом рождении. Заключаешь сделку — в следующей жизни остается меньше. Заключаешь еще — опять вычитается.

— А сколько у меня сейчас? Я уже заключал сделки?

Мой собеседник засмеялся:

— Какой хитрый. Сколько у тебя осталось, знаю только я и Бог. Иначе это теряет для меня смысл. Каждый будет продавать шестьсот шестьдесят пять частей, оставляя себе одну. И я останусь с носом. Не могу я принять в ад человечка, если у него есть еще хоть один несчастный кусочек.

— Значит, я сильно рискую. Шестьсот шестьдесят шесть частей — не так уж и много.

— Думай сам. Сколько ты еще протянешь под одной крышей с педофилом?

— Ладно, я согласен.

Мне показалось, что за правым плечом, кто-то тихонько всхлипнул.

Дядя Валера умер через три дня. Его убила мама. Нашим кухонным ножом, которым я нарезал торт для дьявола.

Сегодня похороны. Я стою у окна и наблюдаю, как из подъезда выносят тяжелый гроб. Мертвый отчим кажется мне худым и слабым.

— Тупой кусок говна, — вырываются из меня грязные слова.

— Знаешь сколько у него осталось души? — Парень в зеленой майке с глупой надписью снова поглощает торт у меня в кухне.

— Сколько?

— Три стандартных части. Да, он часто заключал со мной сделки.

Дьявол задумчиво облизал ложку и продолжил:

— Видишь, чем меньше в человеке души, тем больше в нем мрази.

Я улыбнулся. Мне кажется, я не такой уж плохой человек, лучше многих. А это означает, что во мне еще полно бессмертной субстанции.

— Ах, да, забыл сказать. Помнишь, я говорил, что не могу забрать человека, пока у него есть хоть один кусочек души?

— Помню, — медленно ответил я. Что-то в его тоне заставило меня похолодеть. Наши взгляды встретились.

— В рай пускают только с ПОЛНЫМ комплектом.