Трое

Гарри неуверенно присаживается на диван, пытаясь успокоиться: «В конце концов, Рон и Гермиона вместе с Луной пережили нечто подобное три года назад». Но Поттер чувствует себя неуютно и задается вопросом, как Рон и Гермиона справились с этой ситуацией, он вспоминает то, как они полгода назад рассказали ему об этом, а также о том, что они извлекли взамен только выгоду, укрепив свои супружеские отношения.

Гарри не знает, что должен делать или говорить. Он переводит беспокойный взгляд со своей жены на Драко Малфоя и обратно и надеется, что никто не ждет от него первого шага.

Когда стоявшая на столе свеча с едва различимым шипением гаснет и комната погружается в темноту, ситуация становится еще более неуютной. Лицо Малфоя кажется еще бледнее, его черты заостряются и становятся резче, лицо Джинни такое же бледное, но эта бледность в контрасте с ее насыщенным цветом волос выглядит неестественной.

— Окей, — произносит Драко, придвигаясь к Гарри. — Когда-нибудь же мы должны начать, не так ли? — спрашивает он, поймав на себе неуверенный взгляд Поттера. Гарри кивает и смотрит на Джинни. Его жена сидит в кресле, не двигаясь, ее тело словно онемело, а выражение ее лица безучастно. По мнению Гарри, сейчас она похожа на куклу.

Его мир рухнул, когда Джинни призналась в любовной связи с Малфоем. По иронии судьбы, с хорьком. Именно с ним! Гарри знает, что сейчас разрушает их мир. Его месть ужасна и извращена — это он знает тоже. Будет правильным, если он ничего не сделает, потому что он очень любит ее. Не так ли? Но Гарри уже в этом не уверен. Тем не менее, в любом случае это выглядит не правильным, не нормальным.

Но, как только Поттер решил зажечь свет и попросить Малфоя покинуть дом, тот поцеловал его. Отступать уже слишком поздно.

Губы Малфоя были грубее, чем у Джинни, требовательнее, жестче, но, определенно, не хуже. Эта мысль несколько испугала Гарри перед тем, как он разомкнул свои губы, позволяя языку Малфоя проникнуть внутрь. И в тот момент, когда язык Драко коснулся его языка, он застонал, хотя и ненавидел сложившуюся ситуацию. Он ненавидел Малфоя. И он ненавидел Джинни. Он также ненавидел Рона с Гермионой, потому что им обоим понравилась подобная авантюра.

Гарри чувствует то, что совершенно, ни при каких условиях, не хочет чувствовать. Мысль о том, чтобы целоваться с Малфоем наедине, отдает пульсацией в паху. Малфой тянет его за волосы так, что Гарри резко распахивает глаза. Чертов ублюдок.

Грубо стянув с Малфоя рубашку, он поражается тому, что на теле его бывшего врага отсутствуют волосы, а его кожа такая нежная. Гарри проводит руками по его груди и животу и чувствует пробегающие по своей спине мурашки.

Между тем, как он продолжает целоваться с Малфоем и поглаживать его грудь, в его голове проносятся вопросы: Впервые ли Малфой спит с мужчиной? Будет ли его беспокоить (а, может быть, даже мешать?) наличие у него, Гарри, волос на теле? Но это перестает его волновать, когда он замечает, что Малфою, раздевшему его, кажется, нравится то, что он видит, и тот прижимает к себе его еще сильнее.

Джинни все также не шевелится и не сводит с них взгляда. Гарри не может понять по ее лицу, что она чувствует, потому что в этой холодной комнате слишком темно.

Гарри вопросительно смотрит на Малфоя, когда тот, заставляя подчиниться, опрокидывает Поттера на диван, и, вдавливая в него, нависает над ним.

Малфой, наклонившись и заглянув в глаза Гарри, шепчет:

— Я мечтал об этом еще в Хогвартсе.

Эта фраза сбивает Поттера с толку, но у него нет времени, чтобы как следует ее обдумать, потому что Малфой уже спустился чуть ниже, покрывая поцелуями его шею, плечи и грудь.

Гарри понимает, что Малфой получает от этого удовольствие, но его преследует чувство, что что-то происходит не так, а именно: он тоже наслаждается происходящим — и это до ужаса неправильно.

Малфой обхватывает губами сосок Гарри, и тот не в состоянии что-либо делать, кроме как стонать. Он откидывается назад и перестает бороться с собой. Он запретил себе думать о Джинни, которая таким образом будет сегодня наказана за свой роман, он думает только о себе и Малфое, думает только о двух телах, которые так страстно обнимают друг друга.

Малфой проводит рукой по животу Гарри, спускаясь вниз, и мучительно медленно проталкивает свои пальцы в штаны Поттера. Он обхватывает его член, одновременно целуя Поттера в губы. Вновь и вновь. Грубо и страстно.

Потом он, полностью раздев Гарри, начинает ласкать его анус, проталкивая внутрь пальцы, и Гарри стонет от боли.

— Не бойся, я буду осторожен, — говорит Малфой, и Гарри краем сознания понимает, что в сущности все должно быть иначе. Но у него нет сил возражать, потому что в этот момент палец, ласкающий его внутри, дотрагивается до точки, концентрирующей, казалось бы, все удовольствие в этом мире. Гарри по-прежнему больно, но, несмотря на эту боль, от таких прикосновений ему становится безумно хорошо.