Фандом: Гарри Поттер. Вы когда нибудь задумывались о том, почему крёстным Гарри Поттера стал не Римус Люпин, а Сириус Блэк?
66 мин, 1 сек 947
Лили поднялась в полутемную комнату, сняла школьную форму и накинула лёгкую тунику. Римус вышел несколькими минутами позже, быстро разделся и лёг. Кровати были до сих пор соединены, ведь у них не было времени их раздвинуть. Она забралась под одеяло, он неожиданно подтянул её к себе и поцеловал, после чего оказался сверху.
— Рем, что ты делаешь? — испуганно воскликнула она, пытаясь освободиться. — Ты же не пьян!
— Нет, — согласился он, снова завладев её губами.
— Отпусти! Прекрати немедленно! Я… — она задохнулась от возмущения, когда почувствовала настойчивые прикосновения пальцев на своих бедрах.
— Лил, тихо… — зашептал он.
— Рем, одумайся, прошу! Не надо! — застонала Лили.
Но он был сильнее. Полнолуние выпадало на следующую ночь, и всё в оборотне обострялось. И без того хорошо накачанные мускулы играли сейчас на него.
Лили запустила пальцы в его волосы цвета пшеницы и исступлённо оттянула несколько прядей назад. Он рассерженно зашипел и стал действовать более грубо. Он не делал ей больно, ему хотелось другого. Тогда она взяла его лицо в ладони и тихо проговорила:
— Римус, остановись. Не нужно.
Она смотрела в некогда самые любимые серо-зелёные глаза и понимала, что он не сошёл с ума и делает всё осознанно.
Майка её сбилась под грудью, руки его теперь гладили её обнажённый живот. Его кожа была такой горячей, от соприкосновений она пропускала через своё тело приятную дрожь. Он заметил это, хотя ему и так были известно все её слабости. Юный Люпин знал: чем нежнее он будет действовать, тем быстрее она расслабится, но неожиданно понял, что она доверилась ему: он поцеловал её, и она ответила.
— Потерпи, цветочек, — шепнул Римус. — Потом будет хорошо.
Лили Эванс не думала, что придётся терпеть такую настолько сильную боль, но Римус ласково успокоил её, а потом и вправду было хорошо. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного, но ей нравилось…
А потом всё закончилось. Он отстранился и серьёзно посмотрел на неё.
— Рем… — выдохнула она, но нахлынувшие слёзы не дали закончить.
Лили надела первые попавшиеся ботинки и бросилась вон из спальни.
Она бежала так быстро, как могла. Подальше, в лес, где не найдут, где можно спрятаться. Но от себя не спрячешься. Что скажут теперь друзья, учителя? И Джеймс… Она и слова его теперь была не достойна. А как посмотрит в глаза Римусу? Она ведь слепо поддалась его настойчивости — так глупо и бессознательно. Сделанного не вернёшь: что было, то прошло. Сейчас это совсем не помогало.
Лили вдруг перестала чувствовать тяжёлые капли дождя, подающие на плечи, волосы и щёки, смешиваясь с горькими слезами. Раскрыв над ней красный зонт, в воздухе на метле завис ловец гриффиндорской команды. Он грустно смотрел на беглянку, а она с трудом подняла виноватый взгляд. Он спустился на землю и убрал мешающий зонтик.
— Джеймс… я … прости… Римус … мы… я… — шептала она, задыхаясь от слёз.
— Рем рассказал мне всё, — глухо откликнулся Поттер.
Как только Лили ушла, юный Люпин схватился за волосы.
— Что же я наделал? Нельзя было её отпускать. Она уйдет в лес, а там может наткнуться на какую-нибудь магическую тварь и пострадать, если не погибнуть. А ведь она постарается это сделать.
Поэтому он ворвался в спальню мародёров и растолкал Джеймса, который только и успел задремать.
— Лили.
После этого у Джеймса Поттера сон как рукой сняло. Юный Люпин со вздохом в двух словах рассказал, что случилось. Джеймс не разозлился, не накричал на него, не оттолкнул, а тихо попросил:
— Останься тут. Вдруг она вернётся.
И схватив Карту Мародёров, ушёл.
— Прости меня… — всё, что Лили смогла ответить.
Так глупо. Просить прощения, точно зная, что не заслуживаешь его. И в груди так холодно, сердце будто стучит всё медленнее и вот-вот готово остановиться. А может от этого никому и не будет хуже? Сейчас ей на самом деле этого хотелось больше всего. Не жить в тесных объятиях презрения и ненависти, а просто оторваться от всех этих земных грехов.
Лили почувствовала, что её подбородок подняли пальцы одной руки, а другая пригладила её влажные волосы.
— Всем свойственно делать что-то неправильное. Римус ошибся. Ты ошиблась. Очень сильно. Делать ошибки — это нормально.
Она посмотрела на него, как на сумасшедшего.
— Джеймс, ты понимаешь, о чём говоришь? Ведь Римус — твой лучший друг, а я была…
— Не была, — прервал он. — Ты и сейчас моя девушка, Лил.
— А ты? Вдруг ты сейчас ошибаешься? — всхлипнула она.
— Нет, — улыбнулся он. — Это точно.
— А если …
— Нет. Я слишком хорошо знаю вас обоих. Это не повторится, будь уверена. Правда.
Поттер крепко обнял её, а она уткнулась лицом ему в грудь. Он зажмурился, понимая, что простить её не так уж просто, как тяжело ему это даётся. Он сердился на неё, на Римуса. Но на неё больше. Но чувствуя, как она плачет и вздрагивает при этом, думал, как же сильно он любит её.
— Как ты будешь теперь с Римусом? — спросил он.
— Если ты простил его, то и я прощу.
Он посмотрел на неё: усталая, бледная, тихо шмыгает носом, трясётся от холода, лоб горячий.
— Рем, что ты делаешь? — испуганно воскликнула она, пытаясь освободиться. — Ты же не пьян!
— Нет, — согласился он, снова завладев её губами.
— Отпусти! Прекрати немедленно! Я… — она задохнулась от возмущения, когда почувствовала настойчивые прикосновения пальцев на своих бедрах.
— Лил, тихо… — зашептал он.
— Рем, одумайся, прошу! Не надо! — застонала Лили.
Но он был сильнее. Полнолуние выпадало на следующую ночь, и всё в оборотне обострялось. И без того хорошо накачанные мускулы играли сейчас на него.
Лили запустила пальцы в его волосы цвета пшеницы и исступлённо оттянула несколько прядей назад. Он рассерженно зашипел и стал действовать более грубо. Он не делал ей больно, ему хотелось другого. Тогда она взяла его лицо в ладони и тихо проговорила:
— Римус, остановись. Не нужно.
Она смотрела в некогда самые любимые серо-зелёные глаза и понимала, что он не сошёл с ума и делает всё осознанно.
Майка её сбилась под грудью, руки его теперь гладили её обнажённый живот. Его кожа была такой горячей, от соприкосновений она пропускала через своё тело приятную дрожь. Он заметил это, хотя ему и так были известно все её слабости. Юный Люпин знал: чем нежнее он будет действовать, тем быстрее она расслабится, но неожиданно понял, что она доверилась ему: он поцеловал её, и она ответила.
— Потерпи, цветочек, — шепнул Римус. — Потом будет хорошо.
Лили Эванс не думала, что придётся терпеть такую настолько сильную боль, но Римус ласково успокоил её, а потом и вправду было хорошо. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного, но ей нравилось…
А потом всё закончилось. Он отстранился и серьёзно посмотрел на неё.
— Рем… — выдохнула она, но нахлынувшие слёзы не дали закончить.
Лили надела первые попавшиеся ботинки и бросилась вон из спальни.
Она бежала так быстро, как могла. Подальше, в лес, где не найдут, где можно спрятаться. Но от себя не спрячешься. Что скажут теперь друзья, учителя? И Джеймс… Она и слова его теперь была не достойна. А как посмотрит в глаза Римусу? Она ведь слепо поддалась его настойчивости — так глупо и бессознательно. Сделанного не вернёшь: что было, то прошло. Сейчас это совсем не помогало.
Лили вдруг перестала чувствовать тяжёлые капли дождя, подающие на плечи, волосы и щёки, смешиваясь с горькими слезами. Раскрыв над ней красный зонт, в воздухе на метле завис ловец гриффиндорской команды. Он грустно смотрел на беглянку, а она с трудом подняла виноватый взгляд. Он спустился на землю и убрал мешающий зонтик.
— Джеймс… я … прости… Римус … мы… я… — шептала она, задыхаясь от слёз.
— Рем рассказал мне всё, — глухо откликнулся Поттер.
Как только Лили ушла, юный Люпин схватился за волосы.
— Что же я наделал? Нельзя было её отпускать. Она уйдет в лес, а там может наткнуться на какую-нибудь магическую тварь и пострадать, если не погибнуть. А ведь она постарается это сделать.
Поэтому он ворвался в спальню мародёров и растолкал Джеймса, который только и успел задремать.
— Лили.
После этого у Джеймса Поттера сон как рукой сняло. Юный Люпин со вздохом в двух словах рассказал, что случилось. Джеймс не разозлился, не накричал на него, не оттолкнул, а тихо попросил:
— Останься тут. Вдруг она вернётся.
И схватив Карту Мародёров, ушёл.
— Прости меня… — всё, что Лили смогла ответить.
Так глупо. Просить прощения, точно зная, что не заслуживаешь его. И в груди так холодно, сердце будто стучит всё медленнее и вот-вот готово остановиться. А может от этого никому и не будет хуже? Сейчас ей на самом деле этого хотелось больше всего. Не жить в тесных объятиях презрения и ненависти, а просто оторваться от всех этих земных грехов.
Лили почувствовала, что её подбородок подняли пальцы одной руки, а другая пригладила её влажные волосы.
— Всем свойственно делать что-то неправильное. Римус ошибся. Ты ошиблась. Очень сильно. Делать ошибки — это нормально.
Она посмотрела на него, как на сумасшедшего.
— Джеймс, ты понимаешь, о чём говоришь? Ведь Римус — твой лучший друг, а я была…
— Не была, — прервал он. — Ты и сейчас моя девушка, Лил.
— А ты? Вдруг ты сейчас ошибаешься? — всхлипнула она.
— Нет, — улыбнулся он. — Это точно.
— А если …
— Нет. Я слишком хорошо знаю вас обоих. Это не повторится, будь уверена. Правда.
Поттер крепко обнял её, а она уткнулась лицом ему в грудь. Он зажмурился, понимая, что простить её не так уж просто, как тяжело ему это даётся. Он сердился на неё, на Римуса. Но на неё больше. Но чувствуя, как она плачет и вздрагивает при этом, думал, как же сильно он любит её.
— Как ты будешь теперь с Римусом? — спросил он.
— Если ты простил его, то и я прощу.
Он посмотрел на неё: усталая, бледная, тихо шмыгает носом, трясётся от холода, лоб горячий.
Страница 15 из 18
