Тропой волка

— Хвост вообще теперь какой-то странный, — глухо проговорил Блэк. — Объявляется раз в месяц, говорит, что ничего не происходит, что у него все хорошо. Он не разговаривает с нами, будто избегает… Может, скрывает что-то. Не мог же Питер спутаться с плохой компанией. Мы всегда были его друзьями, почему просто не прийти и не рассказать? Мы уже не дети, мы каждый день сражаемся за свои жизни, но и за товарищей готовы побороться. Он же должен понимать это, верно? Нет, Хвост теперь ужасно странный. Другой, совсем другой. Запуганный какой-то. А знаешь, Лил, — анимаг вдруг сменил тему и резко вскинулся. — Ты очень изменилась.

— Война всех нас изменила, Сириус, — поморщилась она.

— Давайте не будем об этом, — тихо сказал Джеймс, успокаивающе глядя на жену, которая робко прижалась к нему.

— В этом году снег рано выпадает, — задумчиво протянул Люпин, убирая отросшую чёлку с глаз.

— Хочу пить, — раздраженно бросил Блэк.

Он ненавидел, когда люди говорили всякие глупости. Его выворачивало наизнанку, когда в разговоре было что-то фальшивое, ненастоящее. Ненавидел, когда человек скрывал что-то реально важное за массой не нужного бреда. Ему это было не нужно. Зачем засорять свою жизнь лишними словами?

С кухни послышался звон, а после этого нецензурная брань. Лили сильно вздрогнула при первом громком звуке.

— Джейми, я разбил твою чашку. Я починю. И уберу. Не беспокойтесь, я все сделаю, — его голос был таким усталым, измученным.

Лили поднялась и пошла к нему. Он стоял уже с вновь собранной кружкой в руках и смотрел в одну точку на полу. Угасшим, потерянным взглядом. Он не видел её, но чувствовал её присутствие. А ей было плохо, потому что она видела изменения в нём — она тихо всхлипнула, в глазах защипало, подошла к другу и взяла его лицо в ладони. Он поднял голубые глаза, полные горечи, одиночества, непонимания.

— Расскажи мне всё, Сириус.

— Ты и так всё знаешь, глупая. Всё… — прошептал он, после чего тут же опомнился и поцеловал подругу в нос.

— Не нужно, Бродяга. Не забивай её головку мыслями о войне, — в дверях стоял Римус, медленно вертя в руках вилку.

— И не собирался, — тот попытался выдавить улыбку.

Лили подтянула Люпина за руку к себе и крепко обняла их обоих.

— По-моему она со школы вообще не выросла. Все такая же мелкая, — нарочно громко шепнул Блэк.

— Эй! — возмутилась она.

— Молчи, насекомое, — рассмеялся он, но через пару секунд спохватился: — Сейчас Джейми натравит на меня твоего сына!

Тут уже начали смеяться все трое.

Лили Поттер вошла в гостиную.

Её муж лежал на полу, а их маленький сын сидел у него на груди.

Она улыбнулась, подошла к ним и села на колени у головы мужа.

— Джеймс!

— Что, солнышко? — тут же опомнился он, подняв на неё глаза миндального цвета, задорно блестящие за стёклами круглых очков.

— Я люблю тебя, — вздохнула она и, наклонившись, нежно поцеловала его — как раньше, когда они целовались под тусклым уличным фонарём в Хогсмиде, и снежинки падали на его угольно-черные волосы, а её изумрудные глаза казались двумя маленькими звёздочками в ночи.

Она взрослела, и они стали более тусклыми — или, может, просто от постоянных переживаний. И такие унаследовал Гарри. Глаза — единственное, что не досталось ему от отца.

— И я тебя, — чуть удивленно произнёс он и вдруг болезненно зажмурился.

— Гарри! — испугалась она. — Отпусти папину руку, ему же больно!

Малыш нехотя выполнил указ матери, а потом широко зевнул, и ей пришлось отнести его в кроватку в спальне наверху.

Когда она снова пришла, муж её лежал в прежнем положении. На лице — выражение боли и беспомощности. В последней стычке с Пожирателями Смерти ему повезло значительно меньше — она отделалась рваной царапиной на щеке, а он ходил с перевязанной рукой. Хотя Римус и Сириус обзавелись множеством ран и царапин, Грюм лишился глаза, и лучше уж смерть, чем то, что произошло с Фрэнком и Алисой Долгопупс. Всем сейчас было несладко.

Лили легла рядом. Поттер прижал её к своей груди, рассеянно глядя по спине.

— А помнишь…

— Помню. Помню, Джеймс. Все помню, — улыбнулась она.

Он прижался губами к её лбу, а потом сказал:

— Ты ведь правда была моим талисманом.

— Просто ты надевал на меня свой счастливый шарф. Жаль только, что сейчас он не приносит удачи.

Они замолчали на минуту, слушая секундную стрелку часов.

— Я безумно рад, что ты сейчас со мной, Лили. Рядом. Сейчас мне это нужно как никогда.

Она с трудом сдерживала слёзы.

Джеймс сел, опираясь спиной на диван, и снова прижал жену к себе. Она уткнулась носом ему в шею, а потом он почувствовал прикосновение её горячих губ.

— Я не хочу умирать, — прошептала она. — Но готова. Ради Гарри.

— И я. Только не умирай без меня. Я один не смогу.

В тот же день Джеймс Поттер уходил. Но с твердым обещанием вернуться. Тем более Римус должен был зайти и вернуть книгу. Хэллоуин на дворе, а детей не выпускают из домов собирать конфеты — слишком опасно.