Трудный день

От этого жаркого шепота желание стало просто невыносимым. Гарри, приподнявшись, нащупал твердый член и принялся медленно вводить его в себя, не отрывая взгляда от лица Северуса.

Хриплый вздох, полный истомы и предвкушения, сорвался с губ Северуса, он крепко держал Гарри за бедра, направляя, не позволяя двигаться слишком быстро, проникая глубже с каждым толчком, вынуждая всхлипывать от удовольствия и просить о большем.

Гарри раскачивался, не закрывая глаз, нагибался, снова целуя родные губы, пахнущие базиликом и этим самым иланг-илангом, потом откидывался назад, чтобы углубить проникновение. В этом ровном завораживающем ритме он забывал о суете ушедшего дня, глупой и некрасивой сцене, что закатил Северусу на кухне. Все это казалось неважным. Здесь и сейчас были только он и Северус. Их любовь, их нежность, их безумие, растворенные в тысячах невесомых пузырьков и ненавязчивых ароматах, витающих в воздухе. Руки, ласкающие спину, губы, отвечающие на поцелуй.

— Се-е-е-ев! — сжимая плечи любовника до синяков, выкрикнул Гарри, кончая и утягивая Северуса за собой. — Черт, здорово-то как…

Он лежал, расслабленный и удовлетворенный, на груди Северуса, чувствуя, как тот гладит его волосы, ощущал под щекой успокаивающееся биение сердца, слушал, как с легким шорохом лопаются пузырьки пены в ванне. Ему было хорошо. Просто хорошо. Нет, все-таки он правильно сделал, когда уговорил Северуса жить вместе…