Вовка Вовка переехал в этот дом в начале осени. Он противился переезду — не хотелось уезжать из старой квартиры, где он жил с самого рождения, от друзей, которых он знал еще с детского сада…
35 мин, 20 сек 8634
Тварь пятилась задом наперед, таща за собой очередной полусгнивший матрас. Две тонкие руки упирались в пол и, отталкиваясь от него, тащили это кошмарное создание в нужном направлении. Неожиданно она остановилась. «Дати хио она та?», — настороженно вопросила тварь и резко развернулась.
Ее голова напоминала наполовину сдувшийся воздушный шар. Огромные желтые глаза уставились на Вовку. За ними не было ничего, безумная дурная пустота. Безгубый рот находился в непрерывном движении, он то открывался, и тогда становился почти идеальным кругом, то закрывался, при этом кожа вокруг сморщивалась и вытягивалась, образуя воронку. Ничего больше Вовка рассмотреть не успел. Тварь истошно заорала и быстро поползла к нему, попеременно отталкиваясь то одной, то другой рукой.
Если бы Вовка попытался спуститься так же, как и пришел, она обязательно нагнала бы его и вслед за ним спустилась по куче вещей. Его спасло падение. Когда тварь закричала, Вовка непроизвольно отпрянул, и гора под ним не выдержала. Он почувствовал, как опора уходит из-под ног и, обдирая руки о края дыры, упал обратно в темноту. Спустя секунду, в проломе показалась тварь. Раздался короткий звук плевка, и что-то больно обожгло ему правое ухо и шею. Вовка закричал и, неуклюже отталкиваясь ногами, пополз вглубь подвала.
Тварь застыла, свесившись на своих длинных руках, и, не мигая, смотрела на него. Вовка тяжело дышал. Ухо саднило. В нос бил тошнотворный сладковатый запах. «Это отрава», — подумал Вовка. Он вспомнил, что пауки, прежде чем съесть жертву, впрыскивают в нее свой желудочный сок и ждут, когда он сделает свое дело. «А ведь оно похоже на паука», — подумал Вовка. — «Паук-мутант. Но, даже если тебе удастся меня переварить, тебе не удастся меня сожрать, сука!». Тварь оторвала от него свой взгляд и зашевелилась. Она то втягивала свое несуразное туловище наверх, то вновь опускалась в дыру насколько хватало палок-рук. «Оно хочет спуститься или даже прыгнуть, но не решается — слишком высоко!». Тварь в очередной раз вытянула себя наверх и скрылась. Вновь послышался удаляющийся шорох.
«Надо вылезти», — решил Вовка. — «В рюкзаке фонарь. Надо вылезти». Но он не мог. Страх парализовал и не давал сосредоточиться. «Зачем все это? Я здесь погибну. Ее слюна смертельна. Мне не выжить. Это бесполезный риск. Все кончено».
Вовка встал, подошел к развалившейся куче и стал быстро набрасывать тряпки одну на другую. Скоро вновь образовалась гора. Вовка натянул на себя большую рваную телогрейку. Она мерзко воняла, но в случае опасности могла послужить защитой. Подтянувшись на руках, он осмотрелся. Никого, никаких звуков — тишина. Рюкзак лежал в паре метров от него ближе к лестнице. Это плохо. Вовка не хотел приближаться к лестничным пролетам, но выхода не было. Осторожно, стараясь не шуметь, он выбрался и лег на пол. Рюкзак был так близко — всего два шага и обратно. Путь безопасен. Вовка двинулся вперед, и уже наклонился, чтобы подобрать рюкзак, как вдруг уши его прорезал громкий вой.
Тварь выскочила из-за стенки, скрывающей лестницу, и устремилась к нему. Плохо соображая от страха, что делает, Вовка схватил рюкзак и бросился к дыре. Он не знал, как быстро двигается тварь, а оглянуться не решался. Он бросил рюкзак вниз и повернулся. Тварь была уже рядом. Неистово отталкиваясь руками, она стремилась к нему. Бессмысленные немигающие глаза как будто светились в окружающем полумраке. Тварь открыла рот, вытянула его в конус и плюнула. Слюна попала на рукав телогрейки. Вовку снова обдала волна смрада. «Я не успею», — подумал он. — «Она уже здесь!». И тут тварь схватила его.
Тонкая, но необыкновенно сильная длиннопалая кисть обхватила его за щиколотку. Вовка заорал и наугад стал бить свободной ногой. Тварь заверещала — один из ударов пришелся на огромный выпученный глаз. Ладони жгло от попавшей на них слюны. Тварь громко зашипела и отпрянула, выпустив свою жертву. Вовка быстро опустил ноги вниз и прыгнул в дыру. Приземлившись, он принялся лихорадочно раскидывать вещи.
Тварь висела над ним, шипела и плевалась, ее слюна летела во все стороны, больно раня неприкрытые места. Вовка отбежал в сторону, скинул телогрейку, открыл рюкзак и вытащил фонарь. Вспыхнувший свет открыл картину, достойную пера Иеронимуса Босха. Тварь свисала на своих длинных руках, таращась на него единственным уцелевшим глазом. На месте второго зияла черная пульсирующая дыра с бледно розовым дном. Вовке стало нехорошо. Он отвернулся и посветил на телогрейку. На тех местах, куда попала слюна, ткань скукожилась, волокна слиплись. «Может быть, это действительно желудочный сок?». Вовка стал лихорадочно вытирать руки. На пораженных местах кожа покраснела и как будто вздулась. Было больно. Но Вовка этого почти не замечал. То, что он делал, он делал почти автоматически. Его мозг, перегруженный происходящим кошмаром, казалось, отключился. Взял отпуск до лучших времен. Вовка дотронулся пальцем до раны, и всю его руку пронзила острая боль. Он закричал и потерял сознание.
Ее голова напоминала наполовину сдувшийся воздушный шар. Огромные желтые глаза уставились на Вовку. За ними не было ничего, безумная дурная пустота. Безгубый рот находился в непрерывном движении, он то открывался, и тогда становился почти идеальным кругом, то закрывался, при этом кожа вокруг сморщивалась и вытягивалась, образуя воронку. Ничего больше Вовка рассмотреть не успел. Тварь истошно заорала и быстро поползла к нему, попеременно отталкиваясь то одной, то другой рукой.
Если бы Вовка попытался спуститься так же, как и пришел, она обязательно нагнала бы его и вслед за ним спустилась по куче вещей. Его спасло падение. Когда тварь закричала, Вовка непроизвольно отпрянул, и гора под ним не выдержала. Он почувствовал, как опора уходит из-под ног и, обдирая руки о края дыры, упал обратно в темноту. Спустя секунду, в проломе показалась тварь. Раздался короткий звук плевка, и что-то больно обожгло ему правое ухо и шею. Вовка закричал и, неуклюже отталкиваясь ногами, пополз вглубь подвала.
Тварь застыла, свесившись на своих длинных руках, и, не мигая, смотрела на него. Вовка тяжело дышал. Ухо саднило. В нос бил тошнотворный сладковатый запах. «Это отрава», — подумал Вовка. Он вспомнил, что пауки, прежде чем съесть жертву, впрыскивают в нее свой желудочный сок и ждут, когда он сделает свое дело. «А ведь оно похоже на паука», — подумал Вовка. — «Паук-мутант. Но, даже если тебе удастся меня переварить, тебе не удастся меня сожрать, сука!». Тварь оторвала от него свой взгляд и зашевелилась. Она то втягивала свое несуразное туловище наверх, то вновь опускалась в дыру насколько хватало палок-рук. «Оно хочет спуститься или даже прыгнуть, но не решается — слишком высоко!». Тварь в очередной раз вытянула себя наверх и скрылась. Вновь послышался удаляющийся шорох.
«Надо вылезти», — решил Вовка. — «В рюкзаке фонарь. Надо вылезти». Но он не мог. Страх парализовал и не давал сосредоточиться. «Зачем все это? Я здесь погибну. Ее слюна смертельна. Мне не выжить. Это бесполезный риск. Все кончено».
Вовка встал, подошел к развалившейся куче и стал быстро набрасывать тряпки одну на другую. Скоро вновь образовалась гора. Вовка натянул на себя большую рваную телогрейку. Она мерзко воняла, но в случае опасности могла послужить защитой. Подтянувшись на руках, он осмотрелся. Никого, никаких звуков — тишина. Рюкзак лежал в паре метров от него ближе к лестнице. Это плохо. Вовка не хотел приближаться к лестничным пролетам, но выхода не было. Осторожно, стараясь не шуметь, он выбрался и лег на пол. Рюкзак был так близко — всего два шага и обратно. Путь безопасен. Вовка двинулся вперед, и уже наклонился, чтобы подобрать рюкзак, как вдруг уши его прорезал громкий вой.
Тварь выскочила из-за стенки, скрывающей лестницу, и устремилась к нему. Плохо соображая от страха, что делает, Вовка схватил рюкзак и бросился к дыре. Он не знал, как быстро двигается тварь, а оглянуться не решался. Он бросил рюкзак вниз и повернулся. Тварь была уже рядом. Неистово отталкиваясь руками, она стремилась к нему. Бессмысленные немигающие глаза как будто светились в окружающем полумраке. Тварь открыла рот, вытянула его в конус и плюнула. Слюна попала на рукав телогрейки. Вовку снова обдала волна смрада. «Я не успею», — подумал он. — «Она уже здесь!». И тут тварь схватила его.
Тонкая, но необыкновенно сильная длиннопалая кисть обхватила его за щиколотку. Вовка заорал и наугад стал бить свободной ногой. Тварь заверещала — один из ударов пришелся на огромный выпученный глаз. Ладони жгло от попавшей на них слюны. Тварь громко зашипела и отпрянула, выпустив свою жертву. Вовка быстро опустил ноги вниз и прыгнул в дыру. Приземлившись, он принялся лихорадочно раскидывать вещи.
Тварь висела над ним, шипела и плевалась, ее слюна летела во все стороны, больно раня неприкрытые места. Вовка отбежал в сторону, скинул телогрейку, открыл рюкзак и вытащил фонарь. Вспыхнувший свет открыл картину, достойную пера Иеронимуса Босха. Тварь свисала на своих длинных руках, таращась на него единственным уцелевшим глазом. На месте второго зияла черная пульсирующая дыра с бледно розовым дном. Вовке стало нехорошо. Он отвернулся и посветил на телогрейку. На тех местах, куда попала слюна, ткань скукожилась, волокна слиплись. «Может быть, это действительно желудочный сок?». Вовка стал лихорадочно вытирать руки. На пораженных местах кожа покраснела и как будто вздулась. Было больно. Но Вовка этого почти не замечал. То, что он делал, он делал почти автоматически. Его мозг, перегруженный происходящим кошмаром, казалось, отключился. Взял отпуск до лучших времен. Вовка дотронулся пальцем до раны, и всю его руку пронзила острая боль. Он закричал и потерял сознание.
Страница 7 из 10
