Ты будешь моим папой

— Привет! — удивлённо произнёс Сергей. — Что ты тут делаешь?

Мальчик не ответил, соскочил с камня и бросился в речку через камыши. Раздался плеск.

Сергей подбежал к тому месту, откуда спрыгнул ребёнок, буквально через пару секунд и удивлённо заморгал, глядя на неподвижную нетронутую гладь реки.

— Кажется, я схожу с ума, — уже вечером рассказывал он Маше заплетающимся языком.

Они вдвоём остались в беседке, Маша убирала со стола, а Саня и Лёня давно отправились спать в дом, перебрав после бани ледяной водки с наивкуснейшим шашлыком.

Потом он принялся монотонно рассказывать ей о своей жизни. Маша сочувственно качала головой и охала. Но когда Сергей в своём повествовании дошёл до событий прошедшего дня — про мальчика и неподвижную реку, Маша крепко задумалась, перестала охать, подпёрла пухлой рукой щёку и сказала:

— Ты, Серёжа, вот что. В храм тебе надо. Помолиться, свечку поставить.

— Да ну… вот ещё… Глупости это всё…

— Надо. Вот увидишь, легче тебе станет.

Сергей закивал головой, то ли соглашаясь, то ли показывая сарказм по отношению к словам хозяйки, и так и кивал, пока Маша, не подхватив его под руку, не увела спать на веранду, где уже вовсю храпел Саня.

В понедельник вечером Сергей ехал с работы в трамвае и устало смотрел в окно на людей, идущих по тротуару. Когда трамвай стал тормозить перед очередной остановкой, он вдруг заметил идущих вдоль дороги худенькую женщину с мальчиком — тем самым вихрастым пацаном.

Сергей вскочил с места и, расталкивая локтями пассажиров, не обращая внимания на возмущенные возгласы, выскочил из трамвая за полсекунды до того, как створки двери закрылись, и побежал через дорогу к тротуару.

Он подбежал к тому месту, где проходили женщина и мальчик, стал лихорадочно озираться, но нигде не мог их увидеть. Почти отчаявшись, он перевёл глаза на другую сторону улицы и увидел мальчика — в подворотне между двумя домами. Мальчик просто стоял и смотрел на него без тени улыбки.

Сергей снова побежал через дорогу, думая о том, что со стороны он кажется сумасшедшим — мечется по улице туда-сюда, размахивая портфелем.

В подворотне никого не было. Сергей постоял какое-то время, потом развернулся, собираясь уйти, как вдруг услышал писк. Прислушавшись, Сергей решил, что писк раздается из подвала дома, стена которого выходит в подворотню. Он приник ухом к вентиляционному отверстию и убедился, что его предположение верное.

Через полчаса он стоял у входа в подвал весь в седой пыли и, улыбаясь, держал на руках маленького глазастого котёнка. Котёнок, поначалу с испуга выпустивший в его руку все свои когти, уже успокоился, пригрелся и теперь урчал и жмурился от яркого света фонарей, освещавших двор.

— Дымок! — раздался молодой женский голос, к Сергею подбежала девушка и стала отбирать котёнка. — Дымок, куда же ты запропастился! Я тебя с утра ищу! Где ты был?

— В подвале он был, — сказал Сергей.

Девушка посмотрела на Сергея, и он, неожиданно для себя, вдруг почувствовал, что начинает тонуть в её серых серьёзных глазах…

Прошло десять лет. Сергей стоял возле кассы, наблюдая одним глазом за Асей, которая покупала три мороженых, а другим — следя за вихрастой Пашкиной головой, который впервые выпросил у отца разрешение самостоятельно дойти до колеса обозрения и самому в нём прокатиться.

И он увидел, как Пашка, целенаправленно бежавший к колесу, вдруг свернул и подбежал к пустой скамейке, стоящей в нише, образуемой четырьмя акациями, меньше минуты постоял перед скамейкой, потом оглянулся на колесо и побежал кататься.

Сергей подошёл к колесу обозрения, и когда Пашка, довольный как слон, спустившись, начал выбираться из синей кабинки, Сергей схватил его на руки перед собой, чтобы сзади Пашку не было видно, и понёс к Асе.

Пашка, хохоча, возмущался, что его несут, и требовал поставить его на землю. А Сергей не соглашался, мотал головой и твердил:

— Так надо, сынок. Так надо.